Что делать,если потерпевшая не согласна с приговором?

Обжалование обвинительного приговора. На что обратить внимание?

Что делать,если потерпевшая не согласна с приговором?

Когда суд первой инстанции оглашает приговор, в 99,5% случаев указывающий на виновность подсудимого (согласно данным Судебного департамента при Верховном суде), начинается так называемый апелляционный период.

Это значит, приговор уже есть, но считается не вступившим в законную силу.

Хотя если обвиняемому была избрана мера пресечения, не связанная с лишением свободы, а приговор дает ему реальный срок, то под стражу осужденный (а статус “подсудимый” меняется на “осужденный” после оглашения приговора) берется прямо в зале суда и уезжает в СИЗО.

Апелляционный период длится десять дней. В это время стороны защиты и обвинения имеют право обжаловать приговор в вышестоящем суде. Если этого не происходит, то по истечении данного срока приговор вступает в законную силу.

Странная вещь, но многие осужденные считают, что если обжаловать вердикт, то в судебных инстанциях могут разозлиться и дать к отсидке еще больше. Конечно, это в корне неверно. Согласно ст. 389.

24 Уголовно-процессуального кодекса (УПК), обвинительный приговор суда первой инстанции может быть изменен в сторону, ухудшающую положение осужденного, не иначе как по представлению прокурора либо по жалобе потерпевшего.

А наличие апелляционной жалобы только со стороны осужденного исключает возможность увеличения срока.

На что осужденный может жаловаться? Первое – на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела (ст. 389.16 УПК). На игнорирование судом первой инстанции фактов, на которые указывала сторона защиты, показаний свидетелей, приглашенных защитником, и так далее. Об этом мы неоднократно говорили в предыдущих публикациях.

Второе – на несправедливость приговора ввиду его чрезмерной суровости (ст. 389.18 УПК). То есть когда осужденный в целом не оспаривает фактическую сторону дела, но считает, что с ним обошлись слишком уж строго.

“Пятерочку” он бы отсидел, но вот “десятка” – это явный перебор. Годик-другой по такой жалобе могут скинуть.

Кстати, на основании той же статьи требовать пересмотра наказания вправе и прокурор, но – ввиду чрезмерной мягкости приговора.

Третье – можно оспаривать существенные нарушения уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона (ст. 389.17 и 389.18 УПК). Все это логично назвать процедурными нарушениями.

Например, подсудимому не дали последнего слова. Фактически оно ни на что не влияет. Последнее слово – не более чем эмоции, и многие от него отказываются.

Но, согласно УПК, оно – непременный элемент, и без него никак.

Есть еще четвертый, не описанный в кодексах, но весьма любимый многими осужденными аргумент. Название документа – “жалоба” – они воспринимают буквально и начинают жаловаться: на наличие малолетних детей, престарелых родителей-инвалидов, на необходимость содержать семью и тому подобное, считая, что по этим причинам их должны отпустить домой.

Путь, по мнению автора этих строк, тупиковый. Юридического значения эмоции не имеют, а разжалобить вершащего правосудие… У кого как, а у меня давно сложилось впечатление, что судьи работают будто станки по вынесению приговоров, и все человеческое, способное к состраданию, в них если когда-то и было, то давно атрофировалось как граничащее с профнепригодностью.

И давить на жалость бессмысленно, да и некрасиво.

А вот развернуть дело вспять, зацепившись за нарушение судьей первой инстанции исключительно процедурных моментов, – здесь куда больше шансов на успех.

Приведу два примера судебных процессов в отношении профсоюзных лидеров в нашей необъятной стране.

ПРИМЕР ПЕРВЫЙ

Следствие и суд шли долго. Обвинение было серьезным, а срок, выданный к отсидке, солидным.

Апелляционные жалобы профлидера и его защитника расписывали многочисленные несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам.

Но кроме этого, перелистывая в очередной раз многотомное дело при подготовке к апелляционному заседанию, опытный защитник обнаружил не бросавшийся до того в глаза документ.

Дело в том, что на первом заседании суда, когда заслушивалось обвинение и выполнялись прочие формальности, работавший с подсудимым адвокат был занят в другом процессе и явиться не смог. И суд назначил защитника из числа, по сути, первых попавшихся.

Этот один день работы адвоката полагалось оплатить.

Судья в тот же день вынес постановление, в котором было сказано, что “в судебном заседании суда первой инстанции в качестве защитника осужденного профлидера по назначению участвовала адвокат такая-то”.

Рассмотрение дела судом только начиналось. Профлидер находился в статусе подсудимого, и до признания его виновности было еще очень далеко. А судья уже назвал его осужденным. То есть высказал свое мнение относительно судьбы обвиняемого до вынесения приговора.

Статья 61 УПК говорит, что судья не может участвовать в производстве по уголовному делу в случаях, когда обстоятельства позволяют полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела. Согласно правовой позиции, выраженной Конституционным судом РФ в определении от 01.11.

2007 № 799-О-О, “высказанная судьей в процессуальном решении до завершения рассмотрения уголовного дела позиция относительно наличия или отсутствия события преступления, обоснованности вывода о виновности в его совершении обвиняемого, достаточности собранных доказательств определенным образом ограничивала бы его свободу и независимость при дальнейшем производстве по делу и постановлении приговора или иного итогового решения”.

И поскольку указанная выше позиция судьи первой инстанции по существу предрешила исход разбирательства, тот судья не вправе был рассматривать дело по обвинению профлидера. Несмотря на это, спустя почти год под председательством того же судьи в отношении профлидера был вынесен обвинительный приговор.

На эти процедурные нарушения адвокат указал в дополнение к своей апелляционной жалобе и ходатайствовал об отмене приговора.

Суд второй инстанции нашел доводы защитника о нарушении уголовно-процессуального закона при постановлении обвинительного приговора обоснованными, а рассмотрение дела судьей, заранее высказавшим мнение о виновности подсудимого, – существенным нарушением права профлидера на защиту.

Учитывая, что допущенные в суде первой инстанции нарушения закона затрагивали основополагающие принципы уголовного судопроизводства, их устранение оказалось невозможно в суде апелляционной инстанции. Обвинительный приговор подлежал отмене с направлением уголовного дела на новое разбирательство в тот же суд, но в ином составе.

Всем было понятно, что в материалы уголовного дела вкралась самая обычная описка. Даже не судейская, а секретарская. Но! Процедура была нарушена, а подобное карается вышестоящим судом строго.

ПРИМЕР ВТОРОЙ

В ходе другого судебного процесса другому профлидеру помимо основного наказания в виде реального лишения свободы назначили штраф в сумме 8 млн рублей.

Согласно п. 4 ст. 307 УПК суд в обвинительном приговоре должен указать “мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия”.

Говоря о сроке, суд первой инстанции указал, что “с учетом всех материалов дела, характеристики личности подсудимого, тяжести совершенного им преступления, суд считает возможным достижение целей восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений только при назначении наказания в виде лишения свободы”. Таким образом, мотивы назначения реального срока были понятны. Не будем рассуждать о справедливости, исправлении, предупреждении новых преступлений – это материал для другой публикации.

А вот в отношении штрафа было сказано лишь: “…суд, с учетом тяжести совершенного преступления, имущественного положения осужденного и его семьи применяет дополнительное наказание в виде штрафа”. То есть следовала лишь констатация факта без указания мотивов. Интересно, как суд высчитывал имущественное положение…

На отсутствие мотивировки со стороны суда первой инстанции и – следовательно – на неправомерность штрафа защита указала в апелляционной жалобе. Стоит отметить, помимо этого в жалобе указывалось на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела по многим пунктам.

Апелляционной суд, проигнорировав все доводы о несоответствии выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам дела (и оставив срок отбывания наказания прежним), пошел навстречу осужденному именно в вопросе штрафа. Суд постановил, что решение о необходимости назначения в качестве дополнительного наказания в виде штрафа “в нарушение требований п. 4 ст. 307 УПК не мотивировано и подлежит исключению”.

Таким образом, профлидер поехал отбывать срок на зону, но от выплаты 8 млн рублей был освобожден.

*   *   *

Эти примеры в некоторой мере иллюстрируют работу судов апелляционной инстанции. Можно сделать выводы о том, что к основным доводам защиты они так же глухи, как и суды первых инстанций.

Но нарушения процессуальные со стороны нижестоящих судов караются жестко – отменой отдельных видов наказания или даже целых приговоров. Это лишний раз подтверждает, что формально судебный процесс выстроен в РФ на “отлично”. Грубых нарушений УПК вы не найдете. Внешне придраться не к чему.

Но к аргументам защиты по сути обвинения ни одна судебная инстанция прислушиваться не будет.

Судебный процесс, как правило, превращается в торжество гособвинения. Суд соглашается почти со всеми доводами последнего и игнорирует все доводы защиты. И не имеет особого значения, что именно говорит подсудимый и его защитник, – скорее всего, судом это будет отброшено без объяснений.

Сегодняшним сюжетом мы заканчиваем серию публикаций, основной темой которых было разбирательство в судах первой и апелляционной инстанций, а также типичные ситуации, в которые все чаще попадают профлидеры. Все материалы основывались на реальных событиях и конкретных уголовных делах.

Следующей публикацией мы начнем серию сюжетов, касающихся досудебного уголовного преследования профактивистов (в том числе – задержания, суда по мере пресечения, предъявления обвинения).

И постараемся дать несколько практических советов относительно того, какую тактику применять в ходе допроса, как общаться с соседями по камере и так далее.

Особое внимание следует уделить такому знаковому персонажу, как адвокат, и его роли в досудебном и судебном процессе.

Ведь от тюрьмы, как говорит народная мудрость, зарекаться не следует.

Источник: https://www.solidarnost.org/Blog/edmond-dantes/Obzhalovanie_obvinitelnogo_prigovora.html

Судам разъяснили особый порядок

Что делать,если потерпевшая не согласна с приговором?

Пленум Верховного суда РФ готовится разъяснить практику применения судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел. Во вторник судья-докладчик Татьяна Хомицкая выступила с соответствующим проектом постановления. Как сообщили «Газете.Ru» в пресс-службе суда, в ближайшие две недели проект будет окончательно принят и подписан председателем суда.

Особый порядок судебного разбирательства был введен в России главой 40 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) в 2002 году, в 2009 году появилось дополнение в виде главы 40.1 УПК «Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве».

Особый порядок значительно ускоряет судопроизводство, поскольку доказательства обвинения не исследуются и не производится допрос свидетелей. Зачастую судебное разбирательство занимает буквально несколько часов, после чего выносится приговор. Закон в этом случае ограничивает наказание подсудимому — оно не может превышать 2/3 от максимального срока.

Но чтобы просить о рассмотрении дела в особом порядке обвиняемый должен заключить соглашение со следствием — признать вину, дать обличающие показания на подельников.

Дело в отношении обвиняемого, с которым заключено досудебное соглашение, должно быть выделено в отдельное производство — это актуально в тех случаях, когда по одному уголовному делу проходят несколько человек, но не все пошли на сделку со следствием. Уточняется, что судья участвовавший в рассмотрении дела согласившегося на сделку подсудимого, не может судить соучастников преступления.

Несмотря на признание вины обвиняемым, без которого особы порядок невозможен, ВС напоминает, что судья вправе переквалифицировать деяние или даже закрыть уголовное дело.

«Глава 40.

1 УПК РФ не содержит норм, запрещающих принимать по делу, рассматриваемому в особом порядке в связи с досудебным соглашением о сотрудничестве, иные, кроме обвинительного приговора, судебные решения», — говорится в пункте 23 проекта постановления. Закрыть уголовное дело судья имеет право в случае, если изменился УК, истек срок давности, произошло примирение с потерпевшим, обвинитель отказался от обвинения или есть акт об амнистии.

Обвиняемый лишается возможности уменьшить наказание до 2/3 от максимального, если будет свидетельствовать ложно или не выдаст подельников, говорится в проекте ВС.

Согласно пункту 19 проекта, если суд установит, что подсудимый лжесвидетельствовал или сокрыл «существенные обстоятельства совершения преступления» или ограничился дачей показаний только против себя, он вправе прекратить особый порядок и назначить судебное разбирательство в общем порядке.

В пункете 13 проекта постановления говорится, что возражения потерпевшего или его представителя против особого порядка судебного разбирательства в отношении подсудимого «обязательное рассмотрение дела в общем порядке не влечет».

При этом, если заключивший сделку со следствием обвиняемый, а значит признавший вину, не согласен с предъявленными обвинениями, суд прекращает особый порядок и назначает судебное разбирательство в общем порядке.

Судам также дана рекомендация допрашивать свидетелей на предмет обстоятельств, характеризующих личность.

Ст.316 главы 40 УПК оговаривает, что при особом порядке свидетели в суде не заслушиваются, но оговаривает, что могут исследоваться обстоятельства, характеризующие личность подсудимого. ВС разъяснил, что характеристика может быть установлена путем допроса свидетелей.

В пресс-службе ВС уточнили, что постановление пленума ВС носит рекомендательный порядок. Поскольку в России право не прецедентное, то ВС как раз устанавливает таким образом общепринятую практику в трактовке и применения закона. «Если суды не будут придерживаться рекомендаций ВС, то это может служить поводом для оспаривания решений в вышестоящей инстанции», — отметили в суде.

Как полагает адвокат Владимир Жеребенков, решение пленума Верховного суда необходимо, хотя сам особый порядок в принципе не так полезен, так как ради незначительного наказания подозреваемые нередко дают ложные изобличающие показания.

«Кроме того, бывает, что человек располагает ценной информацией, которой может поделиться со следствием, но закон не предусматривает пересмотра его приговора — и это существенный недостаток законодательства. Почему нельзя осужденным заключить сделку?», — считает адвокат.

Юрист считает неправильным, чтобы дела в отношении подсудимых, заключивших сделку со следствием и давших показания против соучастников, выделялись в отдельное производство. «При общем порядке доказательства исследуются в совокупности, и фактические обстоятельства дела могут противоречить признательным показаниям, — сказал он «Газете.Ru».

— Но если судья выносит сначала обвинительный приговор, то преступление признается совершенным фактом, что не дает возможности оправдаться предполагаемым соучастникам. Если присяжным еще можно доказать невиновность, то федеральный судья, как правило, закрывает глаза на доказательства и руководствуется при принятии решения первым приговором».

«Разъяснения ВС в части особого порядка судопроизводства были необходимы», — считает правовой аналитик ассоциации «Агора» Ирина Хрунова.

По ее мнению, особенно ценны разъяснения в пункте 13, позволяющем не учитывать мнение потерпевшего при назначении особого порядка.

«Гособвинение обычно стоит на стороне потерпевшего, а значит, если прокуратура дал согласие на особый порядок, то в общем-то интересы потерпевшего соблюдены.

С другой стороны, это даст возможность подсудимым гораздо чаще заключать сделки и получать меньшее наказание», — пояснила Хрунова.

Она также отметила, что допрос свидетелей для получения характеристики подсудимого значительно облегчит работу адвокатов: «Раньше суды наотрез отказывались слушать свидетелей даже по вопросам характеристики».

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2012/06/05/4614449.shtml

Наказание без учета мнения потерпевшего

Что делать,если потерпевшая не согласна с приговором?

Как было установлено судом, гражданин собственноручно задушил К., которому должен был 30 тыс. рублей за разбитую машину.

Его вина в совершении убийства в целях уклонения от имущественного долга была доказана, и назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 14 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима по п.

«з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В судебном заседании свою вину он признал лишь частично.

Осужденный обратился в Верховный Суд с кассационной жалобой на приговор, указав, что ему назначено чрезмерно суровое наказание, без должного учета всех смягчающих обстоятельств.

Автор жалобы, помимо прочего, указывал, что он возместил К. причиненный ущерб, однако тот стал вымогать деньги, необоснованно увеличив сумму долга. Заявитель сослался на постановление о возбуждении уголовного дела в отношении К. и Г.

, которые совершили в отношении него самоуправство: они незаконно, в счет погашения имущественного ущерба от ДТП, принуждали его совершить сделку по отчуждению его собственной квартиры, т.е. преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 330 УК РФ. При этом Г.

признал свою вину.

Изучив доводы жалобы и материалы дела, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ установила, что оно было рассмотрено судом всесторонне, полно и объективно и нарушений норм уголовно-процессуального закона, которые могли бы существенно повлиять на принятое решение, нет.

Между тем коллегией было отмечено, что, назначая наказание, суд учел мнение потерпевшей, которая, как указано в описательно-мотивировочной части приговора, «настаивает на суровости этого наказания».

В связи с этим Верховный Суд объяснил, что при назначении наказания применение ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. 60 УК РФ в их взаимосвязи предполагает учет нескольких критериев, в том числе обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание.

Мнение участников судебного разбирательства со стороны обвинения о необходимости назначения строгого наказания виновному лицу само по себе не может учитываться судом.

ВС РФ отметил, что из контекста обстоятельств, перечисленных в указанных статьях, следует, что такое мнение должно рассматриваться только как обстоятельство, отягчающее наказание, однако оно не включено законодателем в перечень отягчающих обстоятельств, который предусмотрен ст. 63 УК РФ. «Этот перечень расширительному толкованию не подлежит», – подчеркнул Суд.

Более того, ВС РФ заметил, что мнение участников судебного разбирательства со стороны обвинения может быть учтено и в качестве обстоятельства, смягчающего наказание виновного. Это объясняется тем, что перечень таких обстоятельств, предусмотренный ст. 61 УК РФ, не является исчерпывающим. 

Суд постановил признать противоправное поведение К. смягчающим наказание обстоятельством, а также исключить из приговора осужденному указание об учете мнения потерпевшей о назначении ему сурового наказания. В результате наказание виновному было снижено до 13 лет 6 месяцев лишения свободы.

Комментируя позицию ВС РФ, адвокат АП Ленинградской области Марина Мошко сообщила, что раз нет прямого указания в законе на признание мнения стороны обвинения обстоятельством, влекущим отягчение наказания, то это решение законно, обоснованно и справедливо.

Эксперт добавила, что подобный случай был в ее практике: «Суд апелляционной инстанции смягчил наказание моему подзащитному на 3 месяца в связи с тем, что суд первой инстанции учел при вынесении приговора мнение потерпевшей о максимально строгом наказании, чего не должен был делать».

Адвокат АП Московской области Иван Сустин также считает, что в данном случае замечание Судебной коллегии обоснованно и верно. «Наказание за преступление определяет суд с учетом личности подсудимого, обстоятельств преступления, наличия или отсутствия смягчающих и отягчающих обстоятельств. И конечно, с учетом позиции государственного обвинителя», – прокомментировал эксперт.

При этом он добавил, что суды часто учитывают мнение потерпевшей стороны: «Мнение потерпевшего о наказании важно.

Но суды, как правило, учитывают его не в качестве отягчающего вину обстоятельства и обоснования строгого наказания, а как раз наоборот».

В связи с этим Иван Сустин заключил, что потерпевшая сторона в уголовном процессе имеет скромные права, что не совсем правильно, по его мнению.

Управляющий партнер АБ «ЗКС» Денис Саушкин тоже согласен с тем, что суды обычно прислушиваются к мнению потерпевшей стороны в части наказания. Однако эксперт объясняет это тем, что законом (ст. 389.18 УПК РФ) предусмотрена возможность отмены или изменения приговора ввиду его чрезмерной мягкости.

«Жалобу по этому основанию может подать в том числе и потерпевший, мотивируя тем, что назначенное наказание не является достаточным, исходя из личности обвиняемого, обстоятельств совершенного преступления, действий подсудимого в ходе расследования преступления», – разъяснил Денис Саушкин. Адвокат подчеркнул, что именно поэтому суды зачастую спрашивают у потерпевшего в ходе процесса его мнение по вопросу наказания – чтобы лишний раз не получить отмену приговора.

«Верховный Суд верно отметил, что позиция потерпевшего не является обстоятельством, отягчающим наказание. Однако она практически всегда учитывается судом, даже если не находит свое отражение в приговоре», – заключил Денис Саушкин.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/nakazanie-bez-ucheta-mneniya-poterpevshego/

Новости

Что делать,если потерпевшая не согласна с приговором?

25.12.2014

Одним из условий своевременного и объективного рассмотрения и разрешения уголовных дел, реализации принципов состязательности, непосредственности, разумного срока уголовного судопроизводства является явка в судебное заседание всех участников процесса.

Неявка в судебное заседание кого – либо из участников процесса часто приводит к волоките, нарушению прав не только обвиняемых, но и потерпевших, гражданских истцов и ответчиков.

Согласно п. 14 ч. 2 ст. 42 УПК РФ участие в судебном разбирательстве является правом потерпевшего, и только присутствуя в заседании, он может поддерживать обвинение, выступать в прениях, реализовать другие процессуальные права.

Потерпевший, его законный представитель, представитель, а также гражданский истец и его представитель, согласно ст. ст.

42, 44, 45 УПК РФ, вправе принимать участие во всех судебных заседаниях по рассматриваемому делу для защиты своих прав и законных интересов.

В определенных случаях уголовное дело может рассматриваться в отсутствие потерпевшего.

К условиям принятия такого решения относятся следующие: 1) потерпевший был надлежащим образом извещен о времени и месте судебного заседания; 2) суд с учетом мнения сторон счел возможным рассмотреть дело без участия потерпевшего.

При этом потерпевший может ходатайствовать о рассмотрении дела в его отсутствие, либо не явиться без указания причин, либо ходатайствовать об отложении разбирательства по причинам, признанным судом неуважительными.

Причины неявки в судебное заседание можно разделить на три группы:

1) неумышленные (когда лицо вообще не знало о необходимости прибытия в суд, например, если до лица вызов в суд не доведен);

2) умышленные (когда лицо по тем или иным причинам уклоняется от явки в суд);

3) уважительные (когда лицо своевременно извещено о его вызове в суд, но не может преодолеть обстоятельства, препятствующие явке в судебное заседание).

Потерпевший не вправе уклоняться от явки в суд (ч. 5 ст. 42 УПК РФ). Обеспечение судом исполнения потерпевшими их обязанностей являться по вызову в суд и давать правдивые показания способствует всестороннему и полному установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, и вынесению законного, обоснованного и справедливого судебного решения.

Поэтому последствием неявки потерпевшего без уважительных причин или уклонения от явки в судебное заседание в случае признания участия потерпевшего в рассмотрении дела обязательным может стать его привод в порядке, предусмотренном ст. 113 УПК РФ (ч. 6 ст. 42 УПК РФ), а в случаях, указанных в ст. 117 УПК РФ, – денежное взыскание (п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. N 17).

Уважительность причин неявки в судебное заседание оценивается судом в каждой конкретной ситуации (наиболее распространенная уважительная причина – заболевание).

Особое процессуальное значение имеет установление причин неявки потерпевшего при рассмотрении уголовных дел частного обвинения, поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 249 УПК РФ по данной категории дел неявка потерпевшего без уважительных причин влечет за собой прекращение уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (в связи с отсутствием состава преступления).

Еще одним процессуальным последствием неявки потерпевшего в судебное заседание является возможность оглашения данных им ранее показаний в соответствии с ч. 2 ст. 281 УПК РФ.

При этом в законе дан исчерпывающий перечень причин неявки потерпевшего, при установлении которых можно огласить ранее данные показания: 1) смерть потерпевшего или свидетеля; 2) тяжелая болезнь, препятствующая явке в суд; 3) отказ потерпевшего или свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда; 4) стихийное бедствие или иные чрезвычайные обстоятельства, препятствующие явке в суд.

Явка потерпевшего в судебное заседание может иметь определяющее значение при принятии решения об особом порядке судебного разбирательства в соответствии с гл. 40 УПК РФ, поскольку одним из условий применения названного порядка является согласие потерпевшего (ч.

1 ст. 314 УПК РФ). Конечно, такое согласие может быть дано и до начала судебного заседания, поскольку в законе ничего не сказано о том, на каком этапе и каким образом его следует получать. С учетом изменений в п. 14 ч. 2 ст.

42 УПК РФ, внесенных Федеральным законом от 28 декабря 2013 г.

N 432 – ФЗ, потерпевший вправе участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в судах первой, второй, кассационной и надзорной инстанций, возражать против постановления приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке.

Таким образом, правовые последствия неявки потерпевшего (частного обвинителя) в судебное заседание могут заключаться в прекращении уголовного дела частного обвинения согласно ч. 3 ст.

249 УПК РФ, в принятии решения о применении к потерпевшему мер принуждения в виде привода или денежного взыскания, об отложении судебного заседания, об оглашении ранее данных потерпевшим показаний в соответствии с ч. 2 ст.

281 УПК РФ, а также в невозможности выяснения его отношения к заявленному обвиняемым ходатайству об особом порядке судебного разбирательства. В любом случае при принятии процессуальных решений судам надлежит тщательно выяснять причины неявки потерпевших.

Источник: https://prokuror-kaluga.ru/razyasnenie-6911.html

Обвинительные клоны

Что делать,если потерпевшая не согласна с приговором?

В России за решетку могут отправить не только политических активистов, но и обычных людей — разница только в том, что про последних никто не расскажет. Обвинительный уклон российского правосудия работает без разбора — так устроена система.

Людей часто признают виновными без достаточных оснований ради цифр в отчетах.

Журналисты изданий «7×7», «Четвертый сектор» и «Версия-Саратов» собрали истории осужденных и рассказывают, как на самом деле работают следственные органы и суды и почему так получилось.

в соцсетях:

Главу крестьянско-фермерского хозяйства из Ровенского района Саратовской области Инну Свотневу приговорили к трем годам колонии общего режима. Ее хозяйство допустило налоговую ошибку при освоении государственных субсидий. Ошибку исправили до того, как следователи возбудили уголовное дело, но на его исход это не повлияло.

Крестьянско-фермерское хозяйство (КФХ) Свотневых является третьим в районе по количеству обрабатываемых гектаров и размеру налогов, отчисляемых в бюджет. Но в какой-то момент из-за претензий правоохранительных органов, которые были поддержаны в суде, само существование КФХ было под угрозой.

Дело в том, что фермеры недоглядели и допустили незначительное нарушение при отчислении налогов с заработной платы сотрудников. Они вовремя спохватились, провели внутренний аудит и внесли недоплаченные налоги и взносы в пенсионный фонд. Всего — около ста тысяч рублей.

«Нам и налоговая спасибо сказала, и пенсионный фонд», — говорит супруг Инны Сергей Свотнев и добавляет, что перед возбуждением уголовного дела в отношении его жены от сотрудников органов поступали намеки на взятку в триста тысяч рублей. Фермер тогда только посмеялся в ответ. Он был уверен в том, что нельзя наказать человека за исправленную ошибку, которая не принесла никому вреда. «Рано я смеялся», — говорит теперь Свотнев.

У Инны родился ребенок с генетическим заболеванием, за которым требуется особый уход. Только поэтому женщину не взяли под стражу в зале суда. Ей была предоставлена отсрочка наказания до исполнения сыну 14 лет.

«Я себя чувствую так, как будто стою перед несущимся на меня поездом, — говорила Инна журналистам после вынесения обвинительного приговора. — Конечно, я рада, что еду домой к детям. Но с приговором не согласна».

Эта история получила серьезную огласку в региональных и федеральных СМИ. В результате апелляционная инстанция отменила обвинительный приговор.

Инвалид третьей группы Владимир Емельянов отбывает 7 лет колонии строгого режима за «удар очень большой силы», который повлек смерть потерпевшего. По версии следствия, удар он нанес кулаком правой руки. Но на этой руке у него нет двух пальцев, и, как утверждает защита, его правая рука просто не может сжиматься в кулак.

Потасовка между Емельяновым и потерпевшим, оскорбившим его супругу, произошла в Пензенской области еще в 2013 году. Тогда свидетели произошедшего озвучивали две версии событий.

По одной из них, мужчины просто сцепились, держали друг друга за одежду, после чего разошлись в стороны. Спустя некоторое время соперник Емельянова упал на землю и перестал дышать.

По другой версии, осужденный дважды ударил потерпевшего кулаком по голове прямо перед тем, как тот умер.

Спустя шесть лет после трагедии уголовное дело было передано в суд. До этого ему не давали ход, поскольку экспертиза не установила каких-либо видимых повреждений на теле погибшего. Тогда специалисты пришли к выводу, что смерть наступила из-за самопроизвольного разрыва доброкачественного образования в мозгу потерпевшего.

Однако позже расследование было возобновлено. Инвалиду вменили то, что он больной рукой ударил потерпевшего почти как Майк Тайсон — с силой, превышающей пять тысяч ньютонов.

Подобный удар, нанесенный по голове, может сопровождаться переломами костей черепа или трещинами в них — вплоть до образования дыры в голове.

Однако, напомним, при первом осмотре повреждений на теле потерпевшего обнаружено не было. Следствие этот факт не смутил.

«Правды до сих пор нет, потому что следователи ее не искали, — сказал Владимир Емельянов в ходе недавнего рассмотрения апелляционной жалобы в суде. — Они искали человека, под которого можно подогнать свидетельские показания».

Апелляционная инстанция оставила обвинительный приговор в силе.

Проверка должна ответить на вопрос, есть ли признаки преступления. В реальности она превращается в квазирасследование, в ходе которого следователи пытаются понять, устоит ли дело в суде. Если дело сложное, его предпочтут не возбуждать

Следователям и судам выгодно, чтобы люди выбирали так называемый особый порядок рассмотрения дел, то есть — сразу соглашались с предъявленным обвинением. Это разгружает и следствие, и суды, но эксперты видят в особом порядке массу недостатков.

Следователь должен качественно и объективно собрать все возможные доказательства по делу. Если не смог, дело должно быть прекращено. Но прекращают крайне редко — это плохой показатель для статистики, а значит, для следователя и его начальника.

Прокуратура могла бы работать как хороший инструмент контроля над следствием, «заворачивая» плохо расследованные дела. Но этого не происходит. Прокурор, отказавшийся от обвинения — персонаж почти мифический.

В идеале суд должен объективно и беспристрастно рассмотреть доводы стороны обвинения и защиты и вынести справедливый приговор. В реальности суд легко проглатывает «недопеченные пирожки» и выносит обвинительные приговоры без достаточных на то оснований.

Инвалид с детства Александр Кокочко 49 лет прожил в селе Кафтанчиково Томской области. Его диагноз — врожденное слабоумие. Местные говорят, что от по уровню развитию он остановился на уровне шестилетки, но от него никогда не исходила опасность. Напротив, они отпускали играть с ним своих детей. В ходе одной из таких игр все и произошло.

«Дети сейчас у нас современные, увидели, что дурачок, ребятишкам по 4−5 лет, уже есть какое-то понимание, что есть мальчики, есть девочки. Я своего брата спрашивал: он сказал, что они заставили его снять штаны и показать то, что там у него есть. Увидела эту ситуацию мать одной девочки и позвонила в полицию», — рассказал Сергей Кокочко, младший брат Александра.

После этого было следствие, которое, по словам Сергея, «спрятало» документы об инвалидности брата, из-за чего мужчина, страдающий слабоумием, был помещен в СИЗО. Александра обвинили в педофилии.

Жители села массово начали собирать подписи в его защиту.

Но следователи пришли к выводу, что мужчина сам проявил инициативу: «умышленно с целью удовлетворения своей сексуальной потребности», «осознавая», что потерпевшие не достигли 14-летнего возраста, «показывал» и «трогал».

Уже в ходе судебных разбирательств лечащий врач Александра Анисия Акольшина выступала в его защиту. Надеялась, что его оставят на свободе — под амбулаторным наблюдением.

«Одна ошибка была. Он официально никогда не был признан недееспособным. То есть, как положено после совершеннолетия этого никто не сделал. И теперь его проводят по всем правилам, как педофила», — говорит Акольшина.

Из доказательств обвинения в суде были оглашены письменные показания детей 5−6 лет. Полные, содержательные и с очень «взрослыми» формулировками. Больше подтверждений тому, что инвалид по собственной инициативе спустил штаны в присутствии детей, не было. Однако мужчину в итоге направили на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

Родственники и односельчане переживают за Александра, поскольку не уверены в том, что он сможет выжить в условиях изоляции от общества и своих близких. В лечебнице мужчина может провести один месяц. А может — всю оставшуюся жизнь.

Если вы не совершали того преступления, в котором вас обвиняют, то ни в коем случае нельзя идти на поводу у силовиков. Главное для них — получить ваши признательные показания. Ради этого они могут использовать весь комплекс «уговоров» — от пряника до кнута.

«Нельзя верить ни одному слову, ни одному обещанию оперативников или следователей о том, что если ты что-то признаешь, то будет лучше. Нельзя верить, когда говорят: мы тебя сейчас „закроем“, а если дашь признательные показания, то не „закроем“.

Потому что в итоге, даже если тебя сейчас домой поспать отпустят, то ты потом лет на 10−15 можешь уехать на зону.

Лучше один раз поспать где-то не там, чем потом долгие годы страдать от собственного самооговора», — говорит адвокат Адвокатской палаты Саратовской области Елена Сергун.

«Никаких показаний без адвоката ни в коем случае не давать, ничего не говорить сотрудникам полиции… Первоначальные показания самые важные.

Если человек наговорит что-то, сознается, потом отказаться от таких показаний, выбить их из материалов дела неимоверно сложно.

Особенно если вам полицейские подсунут своего знакомого адвоката по назначению», — подчеркивает бывший сотрудник полиции, адвокат Дмитрий Джулай.

«Не разберется, — говорит Дмитрий Джулай. — Так это вообще не работает. Надо активно доказывать свою невиновность, работать с защитой, самому собирать доказательства. Иначе никто не будет слушать — что не доказано, не установлено. Ни в коем случае нельзя молчать и считать, что суд разберется».

«Важно заявлять, что вы нуждаетесь в услугах конкретного адвоката. В случае если вы заявите об абстрактной необходимости предоставления вам адвоката, однако не сможете назвать его данные, вам будет предоставлен адвокат по назначению, в добросовестности которого уверенным быть нельзя.

Но его подпись на составленных с вашим участием документах легитимирует их максимально.

Это абсолютно нормально в условиях современной России — иметь на связи одного-двух проверенных адвокатов, которые окажут вам помощь» — пишет руководитель правового департамента фонда «Русь сидящая» Алексей Федяров в своей книге «Невиновные под следствием».

«Применительно к любому адвокату лучше всего — собрать информацию о защитнике, которого намерены привлечь. Потому что нарваться на непрофессионала или просто непорядочного адвоката можно в любом случае. Если это так называемый „бесплатный“ адвокат по назначению, то он может не сильно вникать в суть дела или, того хуже, „советовать“ в унисон со следователем.

Но и в случае с защитником по соглашению можно столкнуться, например, с „решалой“ — человеком, который пообещает „уладить все вопросы с органами“ за деньги, а потом вы останетесь и без денег, и без свободы.

Так что в первую очередь у каждого человека должен быть свой минимальный набор юридических знаний и здравый смысл на такой случай», — отмечает адвокат Елена Сергун.

«Любой протокол, составленный без вашей подписи, — инструмент в руках недобросовестного сотрудника правоохранительных органов.

Все протоколы, составленные с вашим участием, необходимо тщательно изучать, пустые места перечеркивать буквой Z, вносить в протоколы замечания, а в случае, если замечания обширны, указывать в соответствующих местах протокола, что замечания у вас имеются и будут представлены на отдельных листах, в связи с чем вы ходатайствуете о предоставлении вам бумаги в необходимом количестве, письменных принадлежностей и разумного времени для составления замечаний», — рекомендует Алексей Федяров в книге «Невиновные под следствием».

«Сейчас основной проблемой для винтиков обвинительной системы являются СМИ. Огласка не дает отправить невиновного человека за решетку по-тихому. И если адвокат грамотно выстраивает линию защиты, при этом обращаясь к журналистам, то это ощутимый удар по „презумпции виновности“», — говорит адвокат Елена Сергун.

«Я за освещение в СМИ, потому что сложнее игнорировать нарушения, доводы защиты, когда идет постоянное освещение. Помогают именно постоянные, а не единоразовые статьи — после одной публикации скандал утихает, и человек по-прежнему остается один на один с системой», — рассуждает адвокат Дмитрий Джулай.

Источник: https://team29.org/story/2019-12-obvinitelnye-klony/

Юрист ответит
Добавить комментарий