Если маму лишат родительских прав, могут ли меня забрать в детдом?

Спасти из притона: как в России отбирают детей

Если маму лишат родительских прав, могут ли меня забрать в детдом?

— В последнее время стало известно о нескольких громких делах, которые связаны с оставлением детей в опасности. У каких родителей можно забрать ребенка и почему?

— Семейным кодексом органы опеки и попечительства наделены правом изымать ребенка из семьи только в одном случае — если его жизни и здоровью угрожает опасность.

Эти ситуации регулирует статья 77: «При непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью орган опеки и попечительства вправе немедленно отобрать ребенка у родителей (одного из них) или у других лиц, на попечении которых он находится». Просто так ребенка из семьи забрать нельзя.

Поэтому если органы опеки и попечительства получают информацию о том, что ребенку угрожает опасность, то они, соответственно, имеют право прийти, оформить соответствующий акт и забрать ребенка из семьи.

Это все. Дальше, что называется, дело отдается на откуп правоприменителя. Под непосредственной угрозой может пониматься, когда ребенка реально могут убить, а может — когда орган опеки не нашел нужного количества продуктов в холодильнике и говорит: «Мы считаем, что здоровью ребенка угрожает опасность — его здесь недокармливают». Или

пришел представитель опеки, увидел синяк на руке ребенка — и решает, что тоже есть опасность.

Немедленное отобрание оформляется актом органа исполнительной власти, в Москве это решается на уровне района, глава муниципального образования выносит соответствующий акт.

Чиновники обязаны уведомить прокурора и после этого поместить ребенка в соответствующее учреждение, где он будет временно находиться, и после этого обязаны сразу же выйти в суд с ходатайством о лишении родительских прав или об ограничении родительских прав.

— Если говорить о европейском законодательстве, там более четко уточнены эти нормы?

— Разные страны регулируют эти вопросы по-разному, единого стандарта нет.

Что касается, например, скандинавских стран, там механизм настолько драконовский, что ребенка могут забрать только на том основании, что он в садике или в школе заявил, что суп недосоленный или пересоленный или что родители при нем ругались матом.

Там система органов опеки нацелена на то, чтоб забирать ребенка из своих семей и передавать в приемные. Целый бизнес на этом построен. У нас, несмотря на перегибы, эти перегибы все же, как правило, носят единичный характер.

При подключении общественности, средств массовой информации, как правило, права родителей бывают восстановлены. Вспомните ситуацию с матерью-одиночкой из Санкт-Петербурга, страдающей глухотой, там все разрешилось. Другое дело, что органы власти, видимо, не смогли помочь живущей в тяжелых условиях семье, за них это пришлось сделать волонтерам.

— Если говорить о правоприменительной практике, кого чаще всего лишают родительских прав? Это алкоголики-тунеядцы?

— Чаще всего это действительно лица, которые злоупотребляют алкогольными напитками либо принимают наркотики, то есть ведут асоциальный образ жизни. Бывают случаи, когда родители- алкоголики не кормят маленьких детей и ребенок просто может умереть с голоду.

У родителей-наркоманов бывают настолько антисанитарные условия, что ребенку действительно опасно находиться дома: там притон, туда приходят подозрительные личности, там употребляют наркотики и так далее.

— А если говорить о последних случаях: с так называемой, девочкой-маугли или четырьмя детьми в Мытищах, которые не были зарегистрированы. Почему такие случаи остаются без профилактического внимания?

— У органов опеки есть обязанность следить за всеми, но, как правило, это относится к семьям, которые навскидку требуют внимания: это либо многодетные семьи, либо семьи с приемными детьми, либо патронажные семьи.

Следить за каждой семьей без сигнала в задачу органов опеки не входит, потому что тогда численность сотрудников придется доводить до численности полицейских. Наверное, это и не надо.

Действительно, как правило, органы опеки работают по сигналам детских садов и школ, больниц, соседей — по таким обращениям они обязаны проводить проверку.

У самих органов опеки тоже бывают сложности. У коллеги был случай: в Омской области у семьи, употребляющей наркотики, органы опеки долгое время не хотели забирать детей.

Проблема оказалась в том, что они жили в отдаленном районе, специализированное учреждение, куда изъятых из семьи детей необходимо было поместить до принятия судом решения о лишении родительских прав, просто отсутствовало.

В этой связи детей размещали то дома у сотрудницы ПДН, то в больнице, то опять возвращали в семью. В конечном итоге после решения суда о лишении родительских прав детей поместили в дом-интернат.

— Но, например, для школ обращение в опеку или полицию может расцениваться как вынос сора из избы…

— Воспитатели, учителя, медики обязаны сообщать. Но мы знаем, что царицей большинства госучреждений является статистика. И это бич нашей страны. К сожалению, пока мы не научились оценивать учреждения, кроме как на основании статистического учета.

А статистика, к сожалению, иногда играет очень негативную роль.

И вы абсолютно правы: зачастую бывает так, что те же учителя или воспитатели детских садов (а сады и школы сейчас объединяют в большие комплексы) для того, чтобы не допустить снижения рейтинга своих учебных заведений, пытаются скрыть какие-то сигналы, чтобы не получить негативные баллы в рейтинг и не навредить своему учреждению и себе. Здесь можно говорить о перегибах на местах, потому что законодательно у нас все нормально отрегулировано. Просто надо с такими случаями бороться, и, может быть, сделать так, чтобы подобная информация не влияла на имидж учреждения.

— В истории с жительницей Екатеринбурга, которая перенесла операцию по удалению груди, тоже была угроза для детей?

— В каждой ситуации надо разбираться индивидуально. Вероятно, что вопрос о том, чтобы изъять детей, встал перед органами в связи с психическим здоровьем приемного родителя. Что касается приемных детей, то со стороны органов опеки обязан быть серьезный дополнительный контроль.

Если говорить в целом, то если есть подтвержденные документально — соответствующими экспертизами, — данные о том, что детям может угрожать психическое нездоровье приемного родителя, тогда применяются меры.

Все, что касается детей, — всегда очень сложные и тонкие процессы. Мы, например, вели громкое дело жителя Подмосковья: его супруга родила мертвого ребенка, украла другого и мужу сказала, что она его родила, а выяснилось это через два года.

Женщину привлекли к уголовной ответственности, слава богу, не посадили, а ребенка забрали.

К сожалению, отцу, который два с лишним года воспитывал этого ребенка, не дали возможность вести дальнейшее усыновление: суд счел, что в приемной семье другой ребенку будет лучше.

Могу сказать, что каждое дело сложное, индивидуальное, тут необходимо обязательно подключать специалистов-психологов, необходимо очень плотно и тщательно работать с органами опеки, потому что любая ситуация должна решаться в первую очередь в интересах детей.

Источник: https://www.gazeta.ru/comments/2019/06/02_a_12319585.shtml

Что делать, если за детьми пришли органы опеки

Если маму лишат родительских прав, могут ли меня забрать в детдом?

В России каждый год из семей органы опеки забирают тысячи детей. Большинство возвращают родителям. Но психологические травмы остаются на всю жизнь. Чем руководствуются сотрудники опеки? Статьями Семейного кодекса.

Эксперты считают, что в законах мало конкретики. Это позволяет причислить к маргинальным нормальные семьи. В зоне риска родители с низким уровнем дохода, с большими долгами по коммунальным платежам, с чрезмерной занятостью на нескольких работах. Сейчас мы покажем сюжет. Четыре семьи. Четыре драматические истории. Подробнее Владислав Беляков.

Дети Олеси Уткиной Кирилл и Даша всего месяц живут с мамой. При воспоминании о детском доме девочка прячется за мать. Органы опеки забрали малышей в январе. Соседи заявили: инвалид по слуху, Уткина выпивает и за детьми не ухаживает. Родительских прав женщину не лишили во многом благодаря резонансу в СМИ.

«Кирилл стал очень нервный. А Даша как бы очень-очень сильно переживает, до сих пор переживает. Слова «детский садик» и «детский дом», у нее ассоциация и все, паника».

На лето семья переехала в Агалатово, в трехкомнатную квартиру бабушки. После суда Уткина пообещала: ради детей больше никогда не возьмет в рот ни капли спиртного.

«В одном только Петербурге историй с изъятием детей органами опеки десятки, а то и сотни. По словам правозащитников, поводом может послужить что угодно. От грязного пола в доме до долга по квартплате».

В семье Семеновых долги по коммунальным платежам – почти миллион рублей. Мать Ирина, кстати, племянница знаменитой советской актрисы Софико Чиаурели, говорит: не платили больше десяти лет. Детей забрали за несколько дней.

«Очень страшно. Я очень испугался, когда они пришли и забрали. Мы туда приехали, нас начали ругать, что типа мы приехали в одних футболках. Ну потому что не ждали».

Детей вернули только через два года. После вмешательства правозащитников.

«Почему вот так вот? Не по-человечески. Со школы забрали, прямо с уроков. Если вы будете препятствовать, мы опять вызовем наряд».

Сейчас Ирину опять вызывают на комиссию по делам несовершеннолетних. Теперь вменяют ненадлежащее воспитание детей.

Мальчишек из семьи Мироновых забрали прямо в метро. Десятилетний Егор и 12-летний Леша ехали к другу, без сопровождения взрослых. Их увидела какая-то женщина. И отвела ребят в полицию.

Оттуда мальчиков отправили в приемник-распределитель. Их братьев – Рому и Диму – органы опеки, по словам отца семейства, забрали уже из дома. В акте написали: «Дома беспорядок, мать пьет».

«Господи! Врут они все. Все это вранье. Алкашку нашли. Ну, лишение родительских прав, я же понимаю, к чему они клонят».

Елена говорит и ходит с трудом. Когда детей забрали, ее сразил инсульт. А отец из-за частых визитов в детдом потерял работу и шанс на получение российского гражданства. Семья живет на пенсию в 14 тысяч рублей. Долг по квартплате – 150 тысяч. Платить нечем. Мироновы боятся, что опека придет опять.

«Если детей заберут, меня депортируют, мать умрет. Органы опеки занимались шантажом.Не подпишу, они говорят: лишим родительских прав. Я больше всего боялся. Я все подписывал, все, что они говорили».

Анастасия и Константин Петровы лишились троих детей. Уверяют: их оговорили. Якобы органы опеки уличили отца семейства в пьянстве.

«Сказали, что якобы мой муж бегает за мной то с ножом, то с топором. Обижает детей, отстреливает собак. Но полиция приезжала и убеждалась в том, что все в порядке».

Несмотря на это, сотрудница опеки приняла решение детей изъять.

«Как она представилась, Валентина Анатольевна Пиора. Заглянула в холодильник, ей не понравился цвет супа, кричала, что этим детей кормить нельзя, хотя у детей свое питание было. Также она написала в сопроводительной бумаге, что я пьяная, что я пью вместе с ним».

Анастасия уверяет: алкоголь не употребляла. За нее заступилась правозащитница Наталья Вершинина. В то время — общественный помощник при детском омбудсмене. Вершинина присутствовала на экспертном совете, созванном для разбора этого случая. И добилась, чтобы детей вернули в семью.

«Представитель опеки Валентина Пиора встала и заявила официально о том, что у нее не было причин изымать детей из семьи. Поэтому она была вынуждена обвинить мать в том, что она была в алкогольном опьянении».

Столь пристальный интерес со стороны органов опеки, по словам правозащитников, объясняется довольно просто.

«У них есть план, который они обязаны выполнять: поставлять определенное количество детей. Поставлять детей в детдома. Детдома тоже должны как-то содержаться. За счет детей. Если у них нет детей, детдом закрывается».

При этом органы опеки не всегда уделяют должное внимание действительно проблемным семьям. Недавно в сети появились шокирующие кадры. Дети играют посреди экскрементов и разбросанных вещей.

Но к повторному визиту органов опеки квартира сияла чистотой, а холодильник ломился от продуктов. Малышей оставили в семье. А в Центральном районе органы опеки вспомнили про многодетную семью только из-за смерти матери.

Трое малышей несколько дней провели возле трупа женщины. 

По данным общественных организаций, в Петербурге сейчас более двух тысяч проблемных семей. Но изъять детей могут из любой. 

«Чаще всего юридическим основанием для изъятия детей становятся две статьи: «Ненадлежащее содержание ребенка» и «Оставление в опасности». В последнем случае лишить отца и мать родительских прав может практически любой опасный эпизод. Даже обычное падение с качелей на детской площадке».

Подписывайтесь на нас в «Яндекс.Новостях»Instagram и «ВКонтакте».

Источник: https://topspb.tv/news/2019/05/29/chto-delat-esli-za-detmi-prishli-organy-opeki/

В Могилеве у неработающей хозяйки двух квартир забрали сына из-за долгов по коммуналке. В Гродно из-за проблем с жильем одинокой матери не отдают ребенка из роддома. В Минске восьмилетнюю девочку отправили в приют: чиновники, уверяет мама, решили, что близкие препятствуют ее учебе.

Список историй, когда родителей и детей разлучают, можно долго продолжать. О том, что к этому приводит, когда маму с папой могут лишить родительских прав и почему попасть в СОП не значит — плохо, TUT.

BY рассказала Елена Герасименко, заместитель председателя комиссии по делам несовершеннолетних Мингорисполкома.

Снимок используется в качестве иллюстрации. Reuters

— Елена Александровна, давайте для начала обозначим, какие семьи попадают на радары проверяющих?

— Абсолютно все. Пока ребенок маленький, за ним наблюдают учреждения здравоохранения, когда подрастет — учреждения образования.

— Поясните.

— До года в семью приходит патронажная сестра. Она осматривает ребенка, обращает внимание на условия, в которых он живет. Например, чисто ли в квартире, есть ли у малыша еда. Если что-то настораживает, сообщает руководству.

Дальше информация поступает в управление образования, и назначается социальное расследование. Вопросы могут возникнуть, когда детей приводят на прививки. Врачи следят: в срок ли это происходит, ухоженное ли у пациента тельце.

Перед тем как ребенок идет в сад и школу, семью посещают воспитатели и учителя. Они смотрят, где спит ученик, могут заглянуть в шкаф и холодильник. Затем два раза в год классный руководитель или воспитатель по закону обязаны навещать семью.

— На этом все?

— Нет, звоночком может стать и сигнал от участкового, который пришел на поквартирный обход. И от гинеколога, если женщина не вовремя стала на учет по беременности. И из ЖКХ, если родители несколько месяцев не платили за коммуналку — и список этот можно продолжать.

Да и бдительных граждан никто не отменял. Только нам в городскую комиссию по делам несовершеннолетних каждый день поступает по звонку. Конечно, по итогу из всех фактов, которые приходят отовсюду, подтверждается менее 30 процентов. Если оказывается, что семья благополучная, ее никто не трогает. Но сигналы мы вынуждены проверить.

— И даже каждый звонок?

— Да. Конечно, иногда оказывается, что ребенок все время плачет, потому что режутся зубки, или сосед попадается с причудой и слышит то, чего нет. Особенно это случается с пожилыми. Но все равно лучше проверить.

Года два или три назад обратилась женщина, сказала, замечает, как соседский мальчик роется в мусорном баке. Выяснилось, мама не кормила ребенка. В 12 лет подросток весил 26 килограммов. Родительница считала, что сын инвалид и у него проблемы со здоровьем.

Сейчас, насколько мне известно, ребенок живет в детском доме, кушает с аппетитом и ходит в школу.

Снимок используется в качестве иллюстрации. Reuters

— А если совпало: пришел участковый, а в квартире празднуют день рождения. На столе, конечно, не только лимонад.

— Никто не стремится забирать детей у родителей, но по закону милиционеры должны обеспечить безопасность ребенка. И если участковый видит: мама с папой уже в таком состоянии, что им не до малыша, сына или дочку заберут. Вспомните, прошлогоднюю историю с хаски. Тогда, пока пьяная мать спала, собака напала на девочку.

Сразу оговорюсь, это не изъятие. Малыша поместят в больницу или дежурный детский дом, и когда родители придут в себя, они могут их забрать. В половине случаев так чаще всего и происходит. Конечно, такая семья попадает на карандаш, и комиссия не раз наведается к ней с проверками. Нужно убедиться, что ребенок в безопасности. Но если все будет в порядке, их даже в категорию СОП не поставят.

— А что значит это страшное слово СОП?

— Ничего страшного в нем нет. СОП (социально опасное положение) — это в первую очередь сигнал о том, что нужно оказать помощь семье. Когда определяют, что семья находится в СОП, на ней не ставят клеймо «плохая», ее хотят поддержать.

Например, наладить взаимоотношения между родителями и детьми или финансово помочь. В СОП, допустим, может попасть и хорошая семья, но с очень низким доходом. И в этом нет ничего зазорного, и детей у них никто забирать не собирается.

Наоборот, ребята смогут бесплатно кушать в школе, ездить в летние лагеря, получать учебники. Для такой семьи — это поддержка.

«Раз к ней зашли, второй, пятый — она пьяная»

Снимок используется в качестве иллюстрации.

— Часто ли детей забирают из семей?

— Никто из чиновников не старается забрать детей. За первые полгода 2017-го в Минске изъяли 175 мальчиков и девочек. Вообще, с 2006-го, когда вступил в силу 18-й декрет, в год в городе из семей изымают около двухсот детей.

— Внушительная цифра.

— На самом деле это очень мало. В Минске сейчас более 360 тысяч детей, на 1 июля в социально опасном положении состояло 2232 ребенка. К тому же, если родители исправятся, они через полгода могут забрать малыша назад. А бывает, и раньше. Недавно разбирали случай мамы-продавца.

Женщина неплохая, но любила после работы выпить. Раз к ней зашли, второй, пятый — она пьяная. Комиссия изъяла у нее девочку. Женщина так испугалась, что за два месяца закодировалась, сделала в квартире косметический ремонт, дополнительные смены стала брать. Конечно, такую маму нужно поддержать.

Какой смысл ждать полгода? Уже через два месяца дочка к ней вернулась.

Из моего опыта: оставшись без детей, 50 процентов родителей быстро берут себя в руки.

— Вы сказали: пять раз зашли, а мама пьяная. А часто детей изымают сразу?

— Только если родители сами оставляют детей, например, подбрасывают под дверь больницы. Или в экстраординарных случаях.

Этой весной, например, нам позвонил мужчина, сказал, что в парке Медвежино в палатке живет женщина с младенцем. Скорее всего, там она его и родила. Ясно, оставлять малыша в такой ситуации опасно.

Маму с ребенком тут же направили в больницу. Правда, женщина потом сама сбежала. В итоге в течение семи дней суд решил вопрос с изъятием.

— Ну а если случай не экстраординарный, как много времени дают специалисты, чтобы родители исправились?

— Если семья находится в СОП, то специалисты работают с ней полгода-год. И только после этого решают: изымать ребенка или нет.

Нередко, кстати, мы пытаемся договориться с родственниками горе-родителей. Просим взять детей под опеку. Вспомните, в апреле в Минске в подъезде одного из домов нашлись два братика, а потом весь город искал их маму. Женщина, как оказалось, оставила малышей с пожилым мужчиной, а мальчишки от него ушли. Ясно, доверять такой матери теперь сложно, поэтому братья сейчас у ее сестер в Гомеле.

«Мама заставляет по ночам молиться. Ясно, к такой маме педагог или комиссия придут на разговор»

Снимок используется в качестве иллюстрации.

— У кого чаще всего забирают детей?

— Причины разные, но в 90 процентах случаев родители пьют.

— А остальные десять?

— Скелеты в шкафу есть и в благополучных семьях. Допустим, родители отказываются от медицинской помощи для ребенка. Года четыре назад одной маленькой жительнице Минска пересадили сердце. Врачи назначили курс лечения, но мать не хотела давать ей таблетки.

Доктора забили тревогу. В итоге, чтобы положить ребенка в больницу, нам пришлось его отобрать. Директор социально-педагогического центра (СПЦ. — Прим. TUT.BY) стал ее официальным опекуном и дал разрешение на госпитализацию.

К сожалению, помочь пациентке медики так и не успели.

Встречаются случаи, когда родители не пускают детей в школу. Притом что базовое образование в нашей стране обязательно и в 6 или 7 лет ребенок должен пойти учиться. Конечно, когда у семьи есть объективные основания для надомного обучения, вопросов нет. Но если сыну или дочке восемь и они непонятно почему не посещают учреждение образования, то появляются вопросы к родителям.

Такие истории единичны, но они есть и детально изучаются. Лишение ребенка права на образование может стать причиной того, что сына или дочку отберут. Такое решение принимается комиссионно. Затем КДН (комиссия по делам несовершеннолетних. — Прим. TUT.BY) сообщает об этом прокурору, который, если не согласен, может незамедлительно это решение отменить.

— Могут ли взять семью на карандаш, если кто-то из родителей потерял работу?

— Если в семье нормальный доход и ребенок не голодает, аккуратно одевается, то какие к такой семье могут быть претензии? Может, там второй родитель хорошо зарабатывает.

— А если у семьи нет своего жилья?

— Арендуйте квартиру по договору найма, и вопросов не возникнет.

— Но в Минске многие снимают без договора.

— С этим пусть налоговая разбирается, нам же важно, чтобы семья была уверена, что завтра они с ребенком не окажутся на улице. И договор им это гарантирует. В то же время, если у людей минская регистрация, какая разница, снимают они жилье по договору или нет?

— А что еще может насторожить проверяющих?

Таких нюансов много, все их даже в законодательстве не пропишешь.

Например, была ситуация, когда ребенок на уроках постоянно засыпал. Учитель спрашивает почему. Отвечает: мама заставляет по ночам молиться. Ясно, что к такой маме педагог или комиссия придут на разговор. То же самое, если наставник заметит, что у ребенка синяки. Откуда они взялись? Как давно появились? Что вообще творится в семье — нужно проверить.

«У семьи всегда должен быть шанс исправиться»

Снимок используется в качестве иллюстрации. Reuters

— А если семья не откроет проверяющим дверь?

— Это тоже настораживает. Когда человеку нечего скрывать, зачем прятаться? Тогда выясняем, кто живет в этой квартире, почему не хотят общаться. Приглашаем родителей в школу, детский сад или социально-педагогический центр на беседу. Важно, чтобы взрослые с пониманием относились к этим разговорам и не воспринимали педагогов, воспитателей и специалистов КДН как врагов.

— Это не очень приятно, когда кто-то посторонний пришел к тебе домой, проверяет шкафы, заглядывает в холодильник.

— Спокойнее нужно к этому относиться. А как иначе выявить, где детям нужна помощь? Случай из моей практики: мать открывает холодильник, а в нем одно куриное бедрышко и пустота. И она уверяет, что приготовит из этого ужин на четверых. Сразу много вопросов к такой чудо-поварихе возникает.

— И семью из-за этого сразу поставят в СОП?

— Нет, у семьи всегда должен быть шанс исправиться, поэтому сначала управление образования проводит социальное расследование.

Создается комиссия, куда могут входить педагог школы, представитель СПЦ, воспитатель дошкольного учреждения, милиционер.

Раз в неделю, раз в месяц, а то и каждый день — все зависит от ситуации — они приходят к семье. Наблюдают, как люди живут, как воспитывают детей, какие выводы для себя делают.

— Когда из СОП семья переходит в статус нуждающихся в госзащите и у них забирают ребенка?

— Когда из месяца в месяц родители не исправляются, возникает вопрос, нужен ли им ребенок? И школа обращается в комиссию по делам несовершеннолетних, чтобы ребенка признали нуждающимся в госзащите и забрали.

— Сколько длится для семьи такая проверка?

— Четких сроков никто не устанавливает. Максимум, который у нас был, — два года. Это была семья с низким доходом, которая нуждалась в финансовой поддержке. Позже дети подросли, кто-то стал сам зарабатывать, маме с папой стало проще, и мы их сняли с СОП.

— Что нужно сделать горе-родителям, чтобы вернуть ребенка?

— Часто они не работают, тогда необходимо трудоустроиться или пойти на курсы. Закодироваться или посещать группу анонимных алкоголиков.

Сделать дома хотя бы косметический ремонт, походить к нашим психологам, чтобы наладить родительско-детские отношения.

Если через полгода, пока ребенок находится на гособеспечении, мама с папой не меняют свой образ жизни, специалисты готовят в суд материалы на лишение их родительских прав.

Источник: https://news.tut.by/society/564220.html

В каких случаях суд может решить, что ребенка следует забрать из семьи?. новости. первый канал

Если маму лишат родительских прав, могут ли меня забрать в детдом?

Страшные цифры приводят социологи: по их данным, в России около 800 тысяч детей-сирот. Причем у 80 % этих ребят живы мамы и папы.

Кто-то отказывается от своих детей сам, но немало и тех, у кого ребенка забирают, чтобы спасти его от побоев и голода. И самое поразительное, что люди, которых лишили родительских прав, не испытывают по этому поводу особых переживаний. Они не только не приходят в интернат навестить своих малышей, но даже не интересуются, как они там живут.

Репортаж Екатерины Качур.

Почему эту ночь 23-летняя Наталья провела не в своей постели, а, неудобно свернувшись, в кресле, она ответить не может. Слишком много выпила накануне. Кто покормил 3 кошек, 2 собак и одну 4-летнюю дочку, тоже не знает. Скорее всего, никто.

По крайней мере, судя по запаху в квартире, гулять животных не выводили давно. А с девочкой – испуганной, забитой Сашенькой, похоже, и вовсе не церемонились.

Ее любимой игрушкой был тощий немытый котенок и колода карт: самые яркие картинки, которые она видела в своей жизни.

Именно этот сказочный мир она и взяла с собой, когда инспекторы по делам несовершеннолетних уводили девочку из квартиры. Не плакала, не кричала, не сопротивлялась. Мать подписалась под своим согласием, и Сашу отправили в детдом. Теперь, если в течение полугода Наталья не будет бороться за ребенка, ее лишат родительских прав.

Как это стало с мамой 12-летнего Алеши, который сейчас находится в одном из детских приютов Москвы.

Алексей, обитатель социального приюта для детей и подростков “Солнцево”: “Я помню, мы с мамой на “чертовом колесе” катались, я был маленьким тогда, в парк ездили, в кинотеатр, в театр. А потому у нее появился какой-то хахаль, и она вместе с ним начала пить. Пошло-поехало, потом они вместе с ним начали меня бить”.

В пьяном угаре отчим бросал в Лешу палки и стеклянные пепельницы. Иногда попадал, а мать на это никак не реагировала.

Даже сейчас, когда Леша приходит ее навестить – а это в приюте приветствуется, мать с ним почти не разговаривает. С друзьями Леша не любит обсуждать эту тему.

Здесь вообще между собой редко говорят о родителях. Зато с родителями часто общается директор приюта. Не всегда получается ласково.

Александр Кардаш, директор социального приюта для детей “Солнцево”: “Если мама злоупотребляет алкоголем, я могу сказать, что ты умрешь на помойке, ты никому не будешь нужна, посмотри на себя в зеркало, на что ты похожа в свои 25 лет!”

Но одной словесной пощечины, как правило, хватает ненадолго. Александр Кардаш уверяет, с мамами и папами нужно работать. Помогать им трудоустроиться, перестать пить, начать следить за своим домом и детьми. Словом, делать все, чтобы восстановить семью.

На маму Кости специалисты потратили 2 года. Когда его со старшим братом забрали в приют, дома царил беспорядок, дети ходили избитые, голодные и пропускали школу. Но Костя это отрицает. Как любой брошенный ребенок, он оправдывает все мамины поступки.

Константин, обитатель социального приюта для детей и подростков “Солнцево”: “Мне было обидно, потому что нас с мамой разлучают”.

Он пытается крепиться, но разговор о матери каждый раз заканчивается слезами. Скоро они будут вместе. Это тот счастливый случай, когда маму восстановили в родительских правах. К сожалению, это происходит нечасто.

Из 36 тысяч случаев лишения родительских прав в истекшем году только 10 % матерей попытались вернуться к детям.

Николай Ермаков, руководитель муниципалитета “Кунцево”, руководитель органа опеки “Кунцево”: “Большинство не стремятся отстаивать, реально отстаивать права. Много может быть криков, шума, пока ребенок еще находится в квартире. А когда он попадает либо в приют, либо у опекуна, все заканчивается”.

Большинство органов опеки во всех городах России сегодня считают лишение родительских прав крайней мерой. Есть более мягкий вариант – ограничение прав. Он хотя бы дает матерям шанс одуматься.

6-летнего Никиту специалисты органов опеки называют Маугли. Он самостоятельно написал главное в жизни слово, а еще год назад его нашли в разрушенной квартире в маленькой детской кроватке. За решетками этой кровати он так и просидел всю свою жизнь.

Не говорил, не ходил, не умел держать ложку. Его мама тяжело переживала уход мужа и смерть собственной матери, умершей от рака. Боязнь заразить этой страшной болезнью ребенка стала для женщины настоящей манией, поэтому все эти годы она не выпускала Никиту даже на пол.

Понимала, что Никита не развивается, подумывала отдать в детдом.

Калистиона Голубь, мать Никиты: “Я представляла такой вариант – какое-то детское учреждение. Но когда встал вопрос, я просто не смогла этого перенести. Состояния своего, что я останусь без ребенка, это был ужас”.

Если мать борется за ребенка, она небезнадежна, решили специалисты и стали помогать этой семье заботой и деньгами. Через год мать пришла в себя, а Никита стал быстро нагонять сверстников. Таких результатов не удалось бы достичь, попади мальчик в приют или детский дом. И это спасенное материнство работники службы опеки считают своей лучшей наградой.

Ведущая: “В каких случаях суд может лишить нерадивых мам и пап родительских прав, и ждет ли какое-то наказание тех, кто издевается над собственными детьми. Об этом нам расскажет руководитель службы помощи несовершеннолетним матерям Марианна Вронская. Здравствуйте, Марианна Игоревна”.

Гость: “Здравствуйте”.

Ведущая: “Скажите, за что, прежде всего, могут лишить родительских прав?”

Гость: “Одна из основных причин – это невнимание к своему ребенку. Отказ ему в содержании, алкоголизм, наркомания, очень важная веская причина для лишения родительских прав”.

Ведущая: “Это делается только через суд?”

Гость: “Решение принимает только суд. Органы опеки и попечительства имеют право, согласно все тому же Семейному кодексу, незамедлительно изъять ребенка из семьи. И в течение 3 дней в таком случае они должны сами возбудить дело в суде и потребовать ограничений или лишения родительских прав”.

Ведущая: “А кто, прежде всего, выступает инициатором этого дела? Могут ли соседи, например, рассказать о том, что, на их взгляд, плохо ведут себя родители?”

Гость: “Это могут быть учебные заведения. Конечно же, приоритет за органами опеки и попечительства. Но, при этом, соседи могут проявить свою инициативу. Они могут обратиться к прокурору, они могут обратиться в тот же суд и в органы опеки”.

Ведущая: “А можно ли лишить родительских прав отца, если он не занимается воспитанием ребенка?”

Гость: “Да, и мне приходилось это рекомендовать. И мать, и ребенок зависят от отца ребенка до тех пор, пока он в полной мере обладает всеми родительскими правами.

Не могут без него или без его разрешения выехать за границу на отдых или на учебу, не может поменять ребенку фамилию в соответствии с фамилией нового мужа и так далее.

Если отец систематически алиментов не платил, то это достаточно веское основание само по себе для того, чтобы лишить родителя родительских прав”.

Ведущая: “А, кстати, если лишают родителей прав, они обязаны платить алименты ребенку?”

Гость: “Да, алименты все равно обязаны платить. Мало того, ребенок продолжает оставаться наследником имущества. То есть, у ребенка все его права остаются.

И даже если ребенок изымается из семьи, то есть он не оставляется с одним из родителей, а, вообще, уходит в сиротское учреждение, то даже в этом случае, помимо полного государственного обеспечения, этот ребенок получает на свою сберкнижку алименты со стороны родителей. Или, если родителей нет в живых, или одного из них нет в живых, пенсию по потери кормильца”.

Ведущая: “А есть еще такая процедура ограничения прав. Что это такое?”

Гость: “Это происходит в тех случаях, когда родители, допустим, не по причине или не по своей вине, не вследствие алкоголизма или наркомании ребенком не занимаются, а вследствие, например, психического заболевания. Или каких-то еще непредвиденных обстоятельств”.

Ведущая: “А если родители ведут себя жестоко, избивают ребенка, кроме такой меры, как лишение прав, какие еще наказания могут быть, меры воздействия на таких людей?”

Гость: “Насилие бывает разным. Не только физическое, но и психическое. И, если ребенка не кормят, не уделяют ему должного внимания, это тоже насилие над ребенком. Есть специальные статьи в Уголовном кодексе, наказание будет более суровым, чем в случае, если неправомерные действия совершены по отношению к взрослому человеку”.

Ведущая: “Спасибо, Марианна Игоревна. Как найти управу на жестоких родителей и помочь детям, которые стали заложниками в собственной семье, нам рассказала руководитель службы помощи несовершеннолетним матерям Марианна Вронская”.

Источник: https://www.1tv.ru/news/2008-10-16/184033-v_kakih_sluchayah_sud_mozhet_reshit_chto_rebenka_sleduet_zabrat_iz_semi

Дети наши. Социальное сиротство в России: что происходит с детьми из семей в трудных жизненных обстоятельствах

Если маму лишат родительских прав, могут ли меня забрать в детдом?

Мы привыкли думать, что детдомовец — это ребенок, у которого умерли родители и нет никаких родственников, поэтому он попал в государственное учреждение. В реальности это совсем не так.

Восемьдесят процентов детей в детских домах — социальные сироты. У них есть родители. Они живы.

Но их или принудительно лишили родительских прав, или они добровольно передают ребенка под опеку государства.

Вдруг в вашей жизни случилось что-то, из-за чего временно вы не можете заботиться о своем ребенке. По закону Российской Федерации, можно обратиться в органы опеки и подписать договор на «временное размещение ребенка в интернат». Это единственная помощь, которую предлагает государство, — забрать ребенка в детский дом.

Помимо опеки, есть еще органы социальной защиты. Они могут предложить вам единовременную выплату в размере трех тысяч рублей. В обмен на миллион собранных вами справочек и постоянное назойливое вмешательство социальных работников и опеки в вашу жизнь.

С момента, как вы обратитесь за помощью, они будут везде — в вашем холодильнике, в ванной, в постели вашего ребенка, в детской, в кухне, даже в туалете.

И что угодно — вещи на стуле, а не в шкафу, пятно на обоях, муха в компоте, стопка неглаженного белья или кошачья шерсть на ковре — может лишить вас родительских прав.

Никакого нормативного документа, описывающего, за какие условия дома можно отобрать ребенка, нет.

Если три тысячи единовременно не могут улучшить вашу жизненную ситуацию, вы подписываете договор с опекой и отдаете ребенка на «временное размещение» в интернат. Длительность зависит от личных предпочтений опеки в конкретном регионе. Где-то любят на три месяца, где-то на год.

По закону вы можете свободно посещать ребенка, забирать домой на выходные и каникулы. В реальности же вам придется еще доказать опеке и сотрудникам интерната, зачем вам забирать ребенка.

И почему вы просто не приедете к нему в гости (интернат может быть на другом конце области, куда не добраться общественным транспортом, без помещения, где вы смогли бы побыть наедине).

Сотрудница опеки по Глинковскому району Смоленской области Татьяна Ивановна Мельникова рассказывает: «Временное помещение ребенка в госучреждение по соглашению с родителями — это, наверное, единственное, что может предложить государство семьям в трудной жизненной ситуации, это правда.

Но ситуации бывают разные. Если у родителей сложности только материального характера, мы стараемся обойтись своими силами, не забирать ребенка. Такими ситуациями обычно занимаются органы социальной защиты. Если необходимо временное размещение, то ребенок попадает в их центр реабилитации. Опека занимается другими семьями, где родители не выполняют свои обязанности надлежащим образом.

Последний наш случай: мама оставила ребенка с пьющей бабушкой и сама загуляла на четыре дня. Ребенка временно забрали в интернат без лишения родительских прав. Для таких семей, которые один раз оступились, не справились, это очень действенная мера.

Пока ребенок дома, мы ходим, ведем с ними беседы. Это все обычно бесполезно. Зато когда ребенка забрали, это их быстро отрезвляет. Вот эта мама уже приходила к нам с горькими слезами, съездила закодировалась, привезла нам справочку.

Но мы за ней пока, конечно, еще понаблюдаем».

Другого государственного органа, кроме опеки и соцзащиты, который мог бы помочь, нет.

Есть некоммерческая организация, благотворительный фонд «Дети наши», который занимается реальной помощью семьям, попавшим в трудную ситуацию, и социальным сиротам в госучреждениях.

Фонд начинался с группы московских волонтеров, которые десять лет назад ездили в детские дома в Смоленской области. Социальный педагог фонда Алина Киприч рассказывает: «Когда мы несколько раз съездили в интернаты, как обычно, с вещами, игрушками — стало понятно, что главная проблема не в этом. Дети убегают даже из самых материально благополучных интернатов. К маме».

Фонд «Дети наши» занимается возвращением детей из детского дома в родную семью и восстановлением связей с родными. Помогает семьям, которые отдали детей на «временное размещение», справиться с жизненными трудностями и забрать их домой. У фонда сложилось взаимодействие с двумя интернатами в Смоленской области — Шаталовским и Сафоновским.

В обоих детских домах социальные педагоги и психологи фонда постоянно работают как внештатные сотрудники.

Ездят в «трудные» семьи в отдаленных деревнях, проводят психологическую работу с родителями и детьми, помогают адаптироваться ребятам, только что попавшим в интернат, сопровождают семьи, куда вернули детей после «временного размещения».

И просто помогают выбраться из этой ситуации, относятся к родителям и детям по-человечески. Фонд также оказывает материальную помощь семьям в трудном положении.

Сотрудники фонда, два социальных педагога — Алина Киприч и Павел Исаченко — привозят меня в гости в семью Марины (имена изменены по просьбе героини) и маленького Вани. Я рассказываю историю этой семьи, потому что она со счастливым продолжением. И оно стало возможно только благодаря совместной работе государственных органов и некоммерческого фонда.

Марина живет на краю деревни в шестидесяти километрах от Смоленска. Приземистый деревянный дом, во дворе на цепи пес лениво лает и виляет гостям хвостом, на крыльце рыжий кот. Марина проводит нас в комнату, за ней хвостиком Ваня. Ему пять лет. Он стесняется заговаривать с чужими, только здоровается и прячется в кресле за мамину спину.

Когда Ване было три года, Марина была вынуждена на год отдать его в Шаталовский детский дом.

«Единственная работа, которая была, — дояркой в частный коровник. Но там был такой график, что я не могла ни смотреть за Ваней, ни отводить и забирать из детского сада. Оставить не с кем, никаких родственников у нас нет. Старшая дочка уехала учиться в Смоленск».

Договориться об удобном графике не получилось. Сотрудники фонда пытались найти няню для Вани или другую работу для Марины. Фонд готов был оплатить няню, расклеивали объявления на остановках в ближайших деревнях вдоль трассы, но никто не откликнулся.

Марина решилась обратиться в органы опеки: «Они приехали, разговаривали вежливо, не пугали, не оскорбляли. Но предложили только забрать его на год без лишения родительских прав. Никакого другого варианта не предложили, никакой помощи тоже. Я подписала договор, его забрали».

После переезда в интернат Ваня совсем перестал разговаривать. Хотя до этого бегло болтал. Мама постоянно приезжала, даже забирала его на выходные. Только через три месяца с помощью психолога интерната Оксаны Петровны Решетовой Ване удалось справиться со стрессом. И он снова начал разговаривать.

Оксана Решетова рассказывает: «Ситуация в интернатах очень зависит от руководителя. У нас такой директор, который настаивает на возвращении детей в родные семьи. Два постоянных вопроса, которые должен задавать себе каждый сотрудник: что вы сделали, чтобы родители приехали к ребенку в этот раз, и что вы сделали, чтобы они приехали еще раз?

Общая статистика довольно печальная — после временного помещения ребенка в интернат в 60 % случаев его отбирают. Не всегда решение об изъятии принимает опека. Часто бывает так, что вначале родители ездят, плачут, забирают на выходные. А со временем привыкают жить без детей, которые раньше были сдерживающим фактором.

Родители смиряются с тем, что ребенок не с ними, постепенно ездят реже, а потом перестают. Ребенок остается в системе, а родители при этом не решают своих проблем и часто начинают пить больше.

Действительно, бывают ситуации, когда родители после того, как ребенка отобрали, берут себя в руки, перестают пить. Но это шоковая терапия, очень травматичная для ребенка.

Мы, к сожалению, не мобильны и не можем выезжать в семьи. С этим нам очень сильно помогает фонд «Дети наши». Всей системе, конечно, очень не хватает ресурсов, в первую очередь человеческих. Чтобы проводить психологическую работу с детьми и родителями, заниматься сопровождением семей. Это помогло бы сохранить многие кровные семьи».

Весь наш разговор Ваня не отходит от мамы. Когда Марина выходит ответить на звонок мобильного, он хватает ее за край кофты и выбегает следом. Сквозь смущение все-таки отвечает на мой вопрос, где лучше — в интернате или у мамы: «У мамы».

Павел объясняет, что ситуация этой семьи довольна нетипичная. Часто после «временного размещения» родителей лишают родительских прав, ребенка отбирают. Опека находит сто и одну самую абсурдную причину не возвращать ребенка в семью. Не из злого умысла. Просто с точки зрения системы легче забрать и поместить в детский дом, чем сопровождать «проблемную» семью.

Нужно ведь заниматься адаптацией ребенка, оказывать материальную помощь, обеспечивать регулярные занятия с психологом. Интернаты-то уже есть, а ресурсов для сопровождения семей нет. И если с возвращенным в семью ребенком что-то случится, ответственность в том числе понесут сотрудники опеки.

«Мы и есть тот самый орган, которого нет. У сотрудников опеки и психологов интерната часто нет возможности выезжать в семьи, особенно если это отдаленные деревни. А мы ездим. Иногда приезжаешь, а нет даже названия улицы. Ищем дом, спрашиваем у соседей. Часто люди боятся, что мы опека, что заберем ребенка.

Бывает, заходишь, а родители сразу начинают показывать холодильник, мол, видите, у нас вот сосиски даже есть, праздник сегодня. Иногда опеку вызывают соседи — пишут заявление, что такая-то семья неблагополучная, плохие условия. Бывает — правда, а бывает, просто с соседями поругались, они и настучали.

Поэтому сначала стараемся выезжать мы. Потому что если выедет опека, то, скорее всего, заберут ребенка. А может, и еще парочку поблизости, за компанию. Чтобы два раза в отдаленный район не ездить, за бензин не отчитываться.

Опека зачастую не представляет себе, как живут люди в деревнях, для них это все дикость. Для городского жителя туалет во дворе или печка вместо плиты, на которой надо греть воду, чтобы помыться, — это признак нищеты. Но это просто другой образ жизни», — объясняет Павел.

Городскому человеку, привыкшему к комфорту квартиры с евроремонтом, дом маленького Вани показался бы, наверное, плохими условиями для ребенка. Посреди комнаты закопченная печка, на которую то и дело вспрыгивает кот.

Низкий диван под ней. Маленький телевизор. На полке под ним стопка новых одинаковых детских носков с суперменом. «Это все фонд привез», — смущенно говорит Марина. Пахнет жареным луком и немного сыростью.

Зато главное — Ваня с мамой.

Пока Ваня был в интернате, Марина вышла замуж и уволилась из коровника. Точнее, ее сократили, потому что предприятие обанкротилось. Теперь муж обеспечивает семью, и Марина может позволить себе не работать. Благодаря помощи сотрудников фонда и психолога интерната Оксаны Петровны Решетовой она смогла забрать Ваню домой.

Поддержать фонд «Дети Наши» можно здесь

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2017/11/13/74539-deti-nashi?mobile=true

Юрист ответит
Добавить комментарий