Есть ли закон. Защищающий человека от бытового преследования

Закон о «насилии над семьей» защищает не женщину, а имущество

Есть ли закон. Защищающий человека от бытового преследования

Законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия», который в народе уже окрестили «законом о насилии над семьей», пробудил огромную дискуссию в нашем обществе.  Десятки общественных организаций выступили с протестом против принятия этого законопроекта. По стране прошла волна митингов и пикетов с требованиями не допустить принятия закона, который разрушит наши семью.

В пятницу 29 ноября, на сайте Совета Федерации был выложен новый текст законопроекта,   который мы сейчас попробуем проанализировать.

Первоначальный текст был несколько изменен, и из него были убраны особо неприемлемые формулировки, такие как «сексуальное насилие», «половая свобода», «преследование».

Однако то, что осталось, никак не может считаться законопроектом, который надо принимать и который принесет обществу пользу.

Слова из законопроекта ниже выделены курсивом, жирным шрифтом выделены слова, на которые мы будем делать акцент. Это нами сделано для улучшения понимания написанного в законопроекте.

Самым первым в глаза бросается статус планируемого законопроекта. Это — Федеральный закон. Т.е.

это будет рамочный документ, на основании которого субъекты профилактики семейно-бытового насилия, перечисленные в статье 5, будут выполнять различные функции в рамках этого федерального закона.

А список субъектов большой и состоит из 12 пунктов, начиная от органов МВД и заканчивая общественными объединениями и некоммерческими организациями.

То есть — все, кому не лень.

Но что интересно, статьей 7 «Полномочия федеральных органов государственной власти в сфере профилактики семейно-бытового насилия»

Федеральные органы государственной власти в пределах своей компетенции:

2) осуществляют нормативно-правовое регулирование в сфере профилактики семейно-бытового насилия;

Т.е.  теперь федеральные органы смогут сами вводить и определять меры и способы по вмешательству в семейную жизнь. И общество никак не сможет это ни контролировать, ни обсуждать, ни воздействовать. Потому, что законы будут приниматься без общественных обсуждений. И не известно, что и как будет в этих законах прописано.

Давайте подробно рассмотрим основные понятия предлагаемого Федерального закона.

Статья 2. Основные понятия

семейно-бытовое насилие — умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления;

Немаловажная вещь – лоббисты этого законопроекта всегда говорят, что он поможет спасти женщин от избиения и побоев.

Как же с этими «благими пожеланиями» стыкуется фраза в законе  что семейное насилие, это деяние… «не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления».

Погодите, от какого же насилия вы собираетесь защищать женщин, если это не уголовное деяние, и даже не административное правонарушение?

Схема, которую рисуют обществу лоббисты такова: женщину бьют, её надо защитить. Но в проекте закона прямо написано, что защищать будут только от «имущественного вреда», ведь избиение или нанесение телесных повреждений уже сегодня относится к действиям, классифицированным в КОАП и УК!?

Так зачем нужен новый закон, если он будет защищать только имущество, а не самого человека?!

Идем дальше.

  Что такое это странное семейно-бытовое насилие, описанное, как имущественный вред? Кто может объяснить понятие «имущественного вреда» внутри семьи? Муж пил чай из кружки жены, это имущественный вред? Муж не купил жене сапоги или шубу — это имущественный вред? Жена разбила машину мужа – этой имущественный вред? Мама не дает ребенку компьютер или смартфон, потому что ребенок не хочет делать уроки, а хочет играть в электронный девайс – это имущественный вред? Непонятно. А вот это непонятное толкование и будет подводиться под формулировку семейно-бытовое насилие. Представляете, какие огромные возможности для различных злоупотреблений?

Читаем закон дальше:

лица, подвергшиеся семейно-бытовому насилию – супруги, … и т.д. …. в отношении которых есть основания полагать, что им вследствие семейно-бытового насилия могут бытьпричинены физические и (или) психические страдания и (или) имущественный вред;

Что значит, «могут быть причинены»? Почему при рассмотрении дело самообороне, когда жертва сталкивается с превосходящей силой и агрессией нападающих, суд в массе своей выносит обвинительные приговоры обороняющимся, с формулировкой «превышение мер самообороны»? А ведь суд не считается с тем, что обороняющемуся мог быть причинен физический вред, когда парень защищает свою девушку от пятерых нападающих на улице или отец семейства защищает свою семью от бандитов, проникших к нему в квартиру или дом? А по этому законопроекту сразу будут наказывать за ВОЗМОЖНЫЕ действия!

Смотрим дальше:

нарушитель — лицо, достигшее восемнадцати лет, совершившее или совершающее семейно-бытовое насилие;

А почему в законе виновны могут быть только совершеннолетние? У нас в стране что, нет детских колоний, где находятся даже малолетние убийцы? А если такое «чадо» будет тиранить мать или опекунов – бабушку и дедушку (при отсутствии родителей)?   А если это семнадцатилетний наркоман, который запугал и держит в страхе свою семью?   Он по этому закону не подлежит ответу? Странно как-то….

И в этой версии законопроекта законодатели никак не смогли обойтись без введения обязательного атрибута ювенальной юстиции — защитного предписания.

Статья 24. Защитное предписание

Защитное предписание выносится в отношении лица, достигшего на момент его вынесения восемнадцати лет. Защитным предписанием нарушителю может быть запрещено:

1) вступать в контакты, общаться с лицом (лицами), подвергшимся (подвергшимися) семейно-бытовому насилию, в том числе по телефону, с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»;

2) предпринимать попытки выяснять место пребывания лица (лиц), подвергшегося (подвергшихся) семейно-бытовому насилию, если это лицо (лица) находится (находятся) в месте, неизвестном нарушителю.

Итак, лицо, получившее защитное предписание не имеет право общаться с членами своей семьи и, внимание, лишается возможности договориться между членами семьи после конфликта. Оно не дает возможности прийти к взаимопрощению и согласию членов семьи.  Потому, что за нарушение защитного предписания ведет к КОАП и УК РФ.

Но самое главное, за всеми этими красивыми словами, родителям запрещается искать своих детей, которых заберут органы опеки или НКО, которые посчитали, что детям может (мы уже это разобрали выше) угрожать семейно-бытовое насилие в виде угрозы забранного телефона (про имущественный вред мы тоже писали выше)!

А в судебном защитном предписании ко всему этому ещё и добавляется требование:

2) покинуть место совместного жительства или место совместного пребывания с лицами, подвергшимися семейно-бытовому насилию, на срок действия судебного защитного предписания при условии наличия у нарушителя возможности проживать в ином жилом помещении, в том числе по договору найма (поднайма), договору найма специализированного жилого помещения либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации;

И тут тоже возникает множество вопросов – как определить есть ли возможность у нарушителя пребывать в ином жилом помещении? Что делать, если такой возможности нет, то оставить нарушителя в этой же семье? А в чем же тогда смысл этого закона? Что за специализированное жилое помещение? На основании какого закона, нарушителя обяжут снять это помещение, ведь у нас запрещено навязывать платные услуги?   Вопросов много, а ответов нет….

Мы будем и дальше внимательно следить за развитием ситуации и обязательно информировать обо всех новостях по данному законопроекту.

Который нельзя ни в коем случае принимать, так как его конечной целью является нанесение удара по институту семьи, а не защита кого-либо от насилия.

 Члены Президиума общественного движения «Патриоты Великого Отечества» 

В.П. Обозный

Н.В. Стариков

Теперь мои статьи можно прочитать и на Яндекс.Дзен-канале.

Один раз в день Вам на почту будут приходить материалы Николая Старикова, достойные внимания. Можно отписаться в любой момент.

Отправляя форму, Вы даёте согласие на обработку и хранениe персональных данных (адреса электронной почты) в полном соответствии с №152-ФЗ «О персональных данных».

Источник: https://nstarikov.ru/zakon-o-nasilii-nad-semej-zashhishhaet-ne-zhenshhinu-a-imushhestvo-110938

Домашнее насилие в России: как реагирует полиция, зачем нужен специальный закон и что говорит статистика

Есть ли закон. Защищающий человека от бытового преследования

9 июля 2019 года Европейский суд по правам человека впервые обязал Россию выплатить компенсацию женщине, пострадавшей от домашнего насилия. Кроме того, суд в Страсбурге коммуницировал еще четыре дела о домашнем насилии. Среди них дело Маргариты Грачевой – жительницы Серпухова, которой муж отрубил руки.

После решения ЕСПЧ в России снова заговорили о необходимости создания закона о профилактике насилия в семьях. Проект такого документа уже есть.

Три с половиной года назад бытовые побои в России перестали быть преступлением – за них теперь выписывают административные штрафы.

Через год после декриминализации количество жалоб на насилие в семье выросло втрое. Российский омбудсмен признала декриминализацию ошибкой.

“Пассивное поведение сотрудников полиции”. Кейс Валерии Володиной

Валерии Володиной пришлось покинуть Россию из-за преследования бывшего молодого человека. Суд в Страсбурге постановил, что полиция бездействовала и никак не помогала Володиной, пока на протяжении нескольких лет она скрывалась от регулярно нападавшего на нее мужчины. Вердикт: государство Российская Федерация должно выплатить женщине 26 тысяч евро.

Об этом деле в эфире Настоящего Времени рассказала юрист Татьяна Саввина:

— Сколько раз Валерия Володина обращалась в правоохранительные органы?

— Валерия Володина обращалась по меньшей мере семь раз в полицию по поводу избиения, преследования, по поводу того, что перерезали тормозные шланги в ее машине.

— Как реагировали там?

— Ни по одному из заявлений не было возбуждено уголовное дело. Бездействие полиции было настолько вопиющим, что это было очень легко доказать в Европейском суде.

Например, по эпизоду, когда Валерию избил ее бывший сожитель, она была беременна и у нее случился выкидыш, все, что сделала полиция, – это просто опросила Валерию. Не была назначена даже медицинская экспертиза, не был опрошен ее бывший сожитель, на которого она прямо указывала.

Ничего не было сделано, и полиция даже не уведомила Валерию о процессуальном решении, которое должно было быть принято по ее заявлению.

— Правильно ли я понимаю, что вы как раз фиксировали ее обращения в полиции и отсутствие каких-либо действий в ответ, и это и стало доказательством?

— Да, конечно. Это и стало доказательством бездействия и пассивности российских властей в отношении дела Валерии, ее жалоб.

— А что отвечали в полиции?

— Ответы были разные. Например, на одно из заявлений Валерии ей ответили, что отсутствует реальность угроз со стороны ее бывшего сожителя, так как эти угрозы являются результатом их личных неприязненных отношений и ревности.

— Бьет – значит любит, милые бранятся – только тешатся?

— Именно так.

— А как часто вообще в России полиция бездействует, получая подобные сообщения о домашнем насилии?

— У нас есть еще несколько дел о домашнем насилии, и в каждом из дел мы наблюдаем практически одинаковое пассивное поведение сотрудников полиции. Формулировки автоматические, отказы в возбуждении уголовного дела автоматические, и проверки проводятся формальные. И во всех делах можно наблюдать одно и то же.

— Почему?

— Я думаю, что одна из главных проблем – это стереотипы. Потому что в деле Валерии было достаточно оснований для того, чтобы власти инициировали уголовное преследование.

Но все упиралось именно в нежелании это делать. То есть присутствуют стереотипы в обществе о домашнем насилии: бьет – значит любит, милые бранятся – только тешатся.

Полиция воспринимает домашнее насилие как семейную проблему, и они не хотят в это вмешиваться.

Второе: я думаю, также это халатность и бездействие со стороны полиции. То есть они не выполняют свою работу надлежащим образом. Например, в одном из эпизодов полиция вообще применила устаревшее законодательство в деле Валерии. И отсутствуют реальные санкции за бездействие в настоящее время, они не применяются.

“У нас или штраф, или труп”. Как должен работать закон против домашнего насилия

Совет при президенте России по правам человека готовит законопроект, направленный на профилактику домашнего насилия. Зачем он нужен и как будет работать, Настоящему Времени рассказала одна из соавторов документа, юрист Алена Попова:

— В этом законопроекте три новации самых главных, которых нет сейчас ни в одном законе Российской Федерации.

Когда кто-то говорит, что у нас достаточно законодательства, этот кто-то имеет в виду, что наше государство ждет или вред здоровью, или труп.

Потому что до того, как у нас появился вред здоровью или труп, у нас либо административная ответственность, то есть фактически никакая – 5 тысяч рублей, или человек, у которого переломы, а не только синяки, ссадины, кровоподтеки, уже труп.

Закон о профилактике значит, что насилие должно профилактироваться. Первая главная новация – мы вводим определение домашнего насилия.

Что такое домашнее насилие и все виды домашнего насилия, куда относятся и экономическое, и психологическое, и сексуальное.

Это градация Всемирной организации здравоохранения, никто там ничего из головы не взял, это действительно существующая международная практика.

Второе и самое важное, за что у нас идет дикая борьба уже больше шести лет, – это охранные ордера. Они двух типов: полицейские и судебные. Полицейский охранный ордер выдают полицейские на месте, судебный охранный ордер выдает суд. По судебному охранному ордеру люди могут быть ограничены в пребывании друг с другом на одной территории.

Что это такое? Это значит, что насильник не имеет права приближаться к жертве, не имеет права применять насилие по отношению к жертве, не имеет права преследовать жертву. Что очень важно, потому что последнее дело, о котором я писала, дело Оксаны, воспитательницы детского сада, закончилось тем, что муж ее преследовал, а потом убил на глазах семилетнего ребенка.

Чтобы таких случаев не было, нужен охранный ордер.

— Полицейский охранный ордер – он о чем?

— Полицейский охранный ордер – это бумага, которую выдает полиция на месте. Она не выселяет человека из квартиры, поскольку из квартиры можно выселить только по судебному охранному ордеру.

При этом право собственности собственник не теряет. Это запрет на приближение.

Полицейские выдают так называемый срочный охранный ордер: они приехали, видят, что все, капец, следующие действия этого человека закончатся или побоями, или вредом здоровью.

— То есть, условно, я как полицейский запрещаю тебе приближаться к твоей жене в течение месяца, пока не будет принято судебное решение?

— Да.

— И третье изменение?

— Публичное и частно-публичное обвинение. Все дела о домашнем насилии сейчас у нас слушаются следующим образом: жертва сама должна написать заявление, еще в большом проценте случаев жертва должна прийти в суд и на свои деньги доказывать, что она жертва, и слушать от суда: “А не помните ли вы, сколько вы раз головой об стену ударились? А вы уверены, что вы не сами себе руку переломали?”

Такое у нас, например, есть по 116-й. Аппендикс статьи “Побои” остался в Уголовном кодексе – это “Повторные побои”. Вот там частные обвинения. То есть все делает жертва. Насильнику при этом за наши налоги бесплатно предоставляется адвокат.

Новация, [которая предлагается] в законе: жертва просто пишет заявление, и ее защищает полностью государство. Либо жертва вообще не пишет заявления: свидетели или третьи лица понимают, что жертва в опасности, – и жертву сразу же защищает государство. Сейчас у нас государство защищает насильника.

У нас насильник обычно остается дома, когда он применил насилие, и сидит там: пивасик, холодильник, телевизор. Жертва убегает на улицу, ищет шелтер, убежище.

И потом, как я уже сказала, насильнику бесплатно адвокат предоставляется, а жертва должна сама изыскивать средства на адвоката, в суде доказывать, что она жертва.

Статистика домашнего насилия

По данным Всемирной организации здравоохранения, каждая третья женщина в мире хотя бы раз в жизни подвергалась насилию. 30% женщин подвергались насилию в отношениях. Почти 40% убийств женщин – это убийства, совершенные их сексуальным партнером, мужчиной.

Последние официальные данные, касающиеся статистики домашнего насилия в России, – это отчет Росстата о репродуктивном здоровье за 2011 год.

Согласно этому документу, вербальному насилию подвергались в своей жизни более трети российских женщин – 38%. Это оскорбления, унижения, крик, моральное давление, контроль.

О случаях физического насилия сообщила каждая пятая респондентка – 20% женщин.

В 2017 году побои, нанесенные на бытовой почве, перестали быть уголовным преступлением в России. Теперь это административное правонарушение.

И вот как изменилась статистика Верховного суда. Если в 2015 году по статье “Побои” осудили порядка 16 тысяч человек, то в 2017 году — более 100 тысяч. Из них 90 тысяч были оштрафованы.

Правозащитная организация Human Rights Watch опросила россиянок, которые обращались в полицию. Они сказали, что в случае назначения штрафа – деньги выплачивались из общего бюджета семьи.

Источник: https://www.currenttime.tv/a/domestic-violence-in-russia-interviews/30050313.html

«Сколько еще надо смертей, чтобы закон не был формальностью?» — Daily Storm

Есть ли закон. Защищающий человека от бытового преследования

В конце ноября был опубликован текст законопроекта по профилактике семейно-бытового насилия, который разрабатывала группа депутатов, сенаторов и представителей экспертного сообщества. Документ еще на стадии формирования вызвал многочисленные споры.

Соавторы законопроекта заявили, что он опубликован в урезанном и сокращенном виде. По словам члена экспертной комиссии Мари Давтян, в тексте нет определения семейно-бытового насилия, а также некоторых запретительных мер.

Юрист заявила Daily Storm, что в такой редакции проект закона с экспертами не обсуждали.

Опубликованный законопроект — это не окончательная его редакция, рабочая группа будет принимать к обсуждению поправки до 15 декабря.

«Эту редакцию нам, к сожалению, никто не показывал. Мы увидели ее тогда же, когда и все остальные. Что там плохого? В первую очередь — определение бытового насилия. Вдруг вылетели все определения семейно-бытового насилия. То есть закон не защищает жертву», — заявила Давтян.

Юрист говорит, что из проекта пропало определение преследования. При этом жертвы домашнего насилия очень часто с таким сталкиваются. «Преследование — это один из основных типов насилия. Допустим, потерпевший пытается вырваться из ситуации с домашним насилием, он очень часто сталкивается с преследованием бывших агрессоров», — пояснила Давтян.

По мнению члена экспертной группы по разработке закона Алены Поповой, что законопроект не защищает жертв.

«Содействовать примирению сторон»! Мы постоянно рассказываем реальные истории жертв, когда после именно примирения насильник жертву убивал! А сам факт «содействовать примирению» — это опять сказать жертве: «Дура, сама виновата, ты чего это не хочешь мириться, что ли? А дети? А закон?» — негодует Попова.

«Сколько еще надо смертей, чтобы законодатели поняли, что закон должен быть не формальностью, причем бессмысленной, а идеальным и работающим в сторону защиты жертв?» — спрашивает правозащитница.

В опубликованной редакции законопроекта 28 пунктов, хотя изначально их было больше. Документ, например, дает юридическое определение семейно-бытового насилия. Такой термин в российском законодательстве сейчас никак не определен.

В законопроекте говорится, что семейно-бытовое насилие — это умышленное действие или бездействие в отношении близких, которое причиняет или содержит угрозу причинения физического, психического страдания и/или имущественного вреда. 

цель закона — профилактика домашнего насилия, устранение его причин и защита жертв от домашних тиранов.

При этом общественные организации, социальные службы и органы власти должны содействовать примирению сторон вне зависимости от того, возбуждено или нет уголовное или административное дело.

Положения законопроекта распространяются не только на формальных родственников, но и на всех людей, проживающих совместно, а также бывших супругов. 

Против закона о домашнем насилии высказываются ультраконсервативные организации вроде «Сорок сороков» и «За права семьи». По их мнению, закон разрушит институт семьи в России.

Консерваторы, в частности, опасаются, что документ позволит изымать детей из семей без решения судов.

«Если мы проиграем, то антисемейные либерал-фашисты придут в наши семьи и будут отбирать наших детей для однополых пар, потому что им неоткуда взять детей», — заявлял координатор движения «Сорок сороков» Андрей Кормухин.

РПЦ тоже выступает против законопроекта. Замглавы синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского патриархата Вахтанг Кипшидзе уверен, что новые законы не нужны и действующего законодательства вполне достаточно.

Правозащитники придерживаются кардинально иного мнения. По словам Поповой, нужно защитить всех жертв насилия. «Это не фигура речи.

Каждый день я просыпаюсь под сообщения жертв со всей страны о том, как их или их родных убил тиран, избили, что они не знают, что делать, что у них нет места, куда идти, что на них давят, чтобы они мирились с насильником и сохраняли во что бы то ни было семью», — поделилась Попова в разговоре с Daily Storm.

В 2017 году в России приняли закон о декриминализации побоев, который лоббировала сенатор Елена Мизулина. Теперь агрессоров штрафуют и не наказывают уголовно за побои, если они не «не повлекли последствий» и совершены впервые.

Такие преступления выведены из Уголовного кодекса в Административный. За них грозит только штраф до 30 тысяч рублей, либо ­арест на 15 су­ток или исправительные работы.

Противники изменений считают, что послабление развязало руки людям, которые потенциально могут совершить насилие.

Загрузка…

Загрузка…

Источник: https://dailystorm.ru/vlast/skolko-eshche-nado-smertey-chtoby-zakon-ne-byl-formalnostyu

В законопроекте о домашнем насилии появилось понятие «преследование» :: политика :: рбк

Есть ли закон. Защищающий человека от бытового преследования

Соавтор законопроекта о домашнем насилии Оксана Пушкина рассказала РБК, что резонансное дело обвиняемого в убийстве аспирантки бывшего преподавателя СПбГУ Олега Соколова не прошло мимо внимания рабочей группы.

По ее словам, петербургский университет участвовал в подготовке исследования по заказу Госдумы о семейно-бытовом насилии в России: «По возвращении в Питер, буквально через несколько дней, авторов исследования накрыло трагическое совпадение событий. Соколов оказался их коллегой по СПбГУ».

Руководитель исследования, профессор кафедры уголовного права СПбГУ Владислав Щепельков выступил с предложением создать при вузе центр изучения проблем семейно-бытового насилия.

Соколов был задержан 9 ноября, после того как он упал в реку, пытаясь избавиться от рюкзака с женскими руками и травматическим пистолетом. При обыске в его квартире были найдены останки аспирантки Анастасии Ещенко.

На допросе Соколов признался в ее убийстве и оформил явку с повинной. Возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 105 УК (убийство).

Спустя некоторое время Соколова уволили из СПбГУ, а также удалили информацию о нем с сайта Российского военно-исторического общества, в котором он состоял.

https://www.youtube.com/watch?v=-knBXi3CVgA

В замечаниях также предлагается ввести запрет общественным организациям, которые занимаются профилактикой семейно-бытового насилия, информировать силовые структуры о случаях насилия без согласия жертвы. «Подобного рода «обязанность» приведет к нарушению прав лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию, без желания потерпевшей нельзя обращаться в полицию», — говорится в документе.

Елена Мезенцева напомнила историю российского хоккеиста Вячеслава Войнова, который после избиения жены был приговорен в США к 90-дневному тюремному сроку. «Там мнением его девушки никто особенно не интересовался, потому что там это дела публичного обвинения, а у нас они продолжают оставаться делами частного обвинения», — сказала Мезенцева.

Из-за этого большинство женщин забирают из полиции заявления о домашнем насилии уже на следующий день, говорит она. «Надавили, [жертва] передумала, поняла, что без его зарплаты не проживет, причины могут быть любые, — поясняет эксперт.

 — Запрет для организаций сообщать такую информацию означает только одно — по этим ситуациям не будут возбуждаться дела».

Авторы замечаний считают, что нужно ужесточить ответственность за нарушение защитных предписаний, которые запрещают преследователю приближаться к жертве. Такое предписание может быть выдано на срок от 30 дней до года, при необходимости суд может его продлить.

Но депутаты уверены, что штрафы — слишком мягкое наказание за нарушение предписания. «Предлагаемая ответственность настолько ничтожна, что не будет являться сдерживающим фактором для правонарушителя, — говорится в документе.

 — Нами предлагается в случае первого нарушения ввести административную ответственность, а при повтором — уголовную».

Авторы законопроекта из Совета Федерации также собрали мнения регионов о готовящейся инициативе, говорится в справке, представленной в ходе обсуждения (есть у РБК). Подавляющее большинство субъектов — 55 из 85 — предлагает принять закон о профилактике семейно-бытового насилия.

Пушкина уточнила, что свои поправки к законопроекту еще предложат министерства, общественные организации, кризисные центры и так далее.

Впервые законопроект о домашнем насилии был внесен в Госдуму в 2016 году, но тогда он не прошел первое чтение. До 2017-го побои «в отношении близких лиц» фигурировали в ст.

116 Уголовного кодекса, но два года назад был принят закон о декриминализации побоев в семье, разработанный сенатором Еленой Мизулиной. Он перевел побои близких родственников из разряда уголовных преступлений в административные правонарушения в случаях, когда такой проступок совершен впервые.

Мизулина утверждала, что возможность уголовного наказания за побои родственников может нанести «непоправимый вред семейным отношениям».

О необходимости разработать и внести закон о домашнем насилии летом заявила спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко. «Мы изучим международный опыт в этой сфере, — отметила она, поручив подготовить проект закона к 1 декабря.

 — Нужно изменить патриархальный менталитет». После этого парламентарии разработали документ, о котором в середине октября писал РБК.

Положения законопроекта распространяются не только на формальных родственников, но и на всех проживающих совместно, а также бывших супругов и усыновленных детей.

Законопроект предусматривает закрепление понятия профилактики семейно-бытового насилия, а также описывает его виды — физическое, сексуальное, психологическое и материальное.

Евгения Кузнецова

Источник: https://www.rbc.ru/politics/18/11/2019/5dcecb169a7947e057feb4c6

Новый проект закона о домашнем насилии. Какие подводные камни он хранит?

Есть ли закон. Защищающий человека от бытового преследования

На этой неделе страну серьезную дискуссию вызвал новый проект закона о домашнем насилии. В Госдуме прошли парламентские слушания. Новый документ предложил Совет по правам человека.

По замыслу его создателей не надо вводить дополнительные строгие санкции, а нужно заняться превентивными и профилактическими мерами. Так, например, уже после первого случая агрессии можно выставлять особо буйных членов семьи из квартиры. Или запрещать приближаться на 50 метров.

И вот тут выяснилось, что у таких предложений много противников. Они уверены, что так крепкие семейные отношения превращаются в отношения бизнес-партнеров. Говоришь, что тебя побили или накричали на тебя… и выселяешь супруга из дома. Представляете какой ящик Пандоры можно открыть?

Никто не спорит, что домашнее насилие — страшная вещь. Ежегодно в России от него погибают десятки тысяч людей. И в стране есть законы, которые призваны защитить россиян от побоев и унижений. Или все-таки чего-то не хватает? В этом вопросе разбирался корреспондент МИЦ «Известия» Артур Ломидзе.

https://www.youtube.com/watch?v=rP8PALA_mh4

Екатерина Майорова: «Набросился на меня, придавил рукой и стал ножом в лицо».

От любви до ненависти один удар. Екатерина от своего гражданского мужа получила не один. А после — жутковатые видеозаписи на тему «жить без тебя не могу». И женщина прощала.

Ирина Жижина: «Очень много боли. Я помню, как я стою в ванной, смотрю на все это, у меня текут слезы. Это и обидно, и страшно».

Ирину насиловал собственный муж. Других чувств, кроме злобы, к жене у него не было. Для любви он завел другую. Потом он просто ушел из семьи, но однажды явился повидать дочерей.

Ирина Жижина: «Я кричу: „Алиса, вызывай полицию!“. Он меня хватает и кричит: „Какая ***** полиция?“ Трясет и отшвыривает в стену».

Дерущиеся родители, кричащие дети. В потасовке досталось всем.

Галина Кулиш: «Он требовал прямо сейчас, причем глазища красные, налитые кровью, брызгает слюной. Было страшно, он вообще накачанный здоровый мужик».

Галину терроризирует собственный сын. Тренер в фитнес клубе. Живут вместе, и никакой сыновьей любви. Только агрессия.

Виктория Ефанова: «Моя дочь прыгнула в лужу с разбега, он просто выругался мерзко и дал моей дочери пинка».

А бывают ситуации еще страшней. Ревнивый сожитель избивал девушку на протяжении пяти часов. Избивал и фотографировал до тех пор, пока не забил девушку до смерти.

Другой ревнивец пришел к бывшей пассии на работу, облил керосином и поджег. За закрытыми дверями с виду благополучных семей иногда творится настоящий ад.

В начале недели прошли общественные слушания, посвященные закону о домашнем насилии. Основная идея — ввести понятие так называемого охранного ордера. Бумага должна запретить агрессору приближаться к жертве.

Оксана Пушкина, депутат Государственной думы, соавтор законопроекта: «О профилактике семейно-бытового насилия»: «Ты можешь здесь остаться, а твоя жена отправляется в реабилитационный центр. Либо ты уходишь к маме, на съемную квартиру, куда угодно, но сейчас на тебя не будут заводить дело».

Авторы законопроекта убеждены, что не все семейные распри должны заканчиваться уголовными делами.

Мари Давтян, адвокат, соавтор законопроекта: «О профилактике семейно-бытового насилия»: «Наши потерпевшие, которые ко мне регулярно обращаются, не жаждут мести. У них одна просьба, просто чтобы он перестал преследовать, перестал применять насилие».

Идея вроде понятная, но на слушаниях градус дискуссии иногда зашкаливал. Смущают антагонистов прописанные в документе новые для российского законодательства понятия — психологическое и экономическое насилие.

Андрей Цыганов: «Вопрос, например, жене, почему так поздно пришла — это уже психологическое насилие. Жертва экономического насилия? Не дал оболтусу денег на пиво — это уже экономическое насилие».

Подобные законы работают во многих странах мира. Нам авторы признались, что версию для России скопировали с Болгарии. Там ордера уже выдают во всю, но очень осторожно.

Татьяна Пеева, член Бургасской коллегии адвокатов: «Конечно, можно злоупотребить этой декларацией. Поэтому наш суд очень осторожно смотрит, что там написано, как написано, последовательно ли, звучит логично и так далее?»

А еще судьи чаще встают на сторону женщин. К мужчинам у них доверия почему-то меньше. Даже если тот становится грушей для битья.

Андрей Лисицин: «Там присутствовал любовник моей бывшей жены, они вместе с тещей на пару меня избили. Били меня не только руками, но и садовой лейкой».

Суд в версию, что побои наносила пенсионерка, не поверил. В Петербурге даже создали кризисный центр для таких мужчин. Сильный пол тоже страдает, но чаще всего не от побоев.

Ирина Чей: «После первого замаха сковородкой мужчины не обращаются, не обращаются потому что им тяжело, не обращаются потому что они подавлены. Мужчина обращается в момент, когда он хочет сохранить отношения».

Противники законопроекта вовсе не понимают, для чего придумывать новый, если старые законы и так защищают от всех видов физического насилия. Им могут ответить те, чьи кухни и спальни превратились в ринг. Екатерина выгнала сожителя садиста. Написала заявление, расследование началось. Но пока они живут под одной крышей.

https://www.youtube.com/watch?v=ym2JAD3y4a0

Екатерина Майорова: «Возвращаюсь с работы, меня ждет полицейский вместе с Раковым, который требует открыть дверь, дать ключи, и чтобы он здесь жил».

Мать, страдающая от сына громилы, жаловалась не раз. Но нет синяка — нет проблем.

Кулиш Галина: «Когда я написала заявление, участковый отписался, что я в старческом маразме».

Авторы нового законопроекта пока взяли двухмесячную паузу. Возможно, они учтут критику и сделают так, чтобы закон, защищающий женщин, не стал оружием против всех мужчин.

Ранее 5-tv.ru рассказывал, что в РФ хотят упростить процедуру банкротства. К каким проблемам это приведет?

Источник: https://www.5-tv.ru/news/269372/novyj-proekt-zakona-odomasnem-nasilii-kakie-podvodnye-kamni-onhranit/

У нас не запрещено подкарауливать в подъезде. как новый закон защитит от преследования

Есть ли закон. Защищающий человека от бытового преследования

Мари Давтян

— Эксперты Санкт-Петербургского государственного университета на парламентских слушаниях указали: многие жертвы домашнего насилия сообщали о преследовании со стороны бывших супругов и партнеров после того, как прекращали с ними отношения, — рассказала «Правмиру» Мари Давтян, адвокат, одна из авторов законопроекта о домашнем насилии и руководитель Центра защиты пострадавших от домашнего насилия. — На практике могу сказать, что самые тяжкие и особо тяжкие преступления совершаются в этот период — когда жертва пытается выйти из-под влияния агрессора. 

Но на этапе преследования жертву защитить невозможно.

— Я могу ходить за вами по пятам каждый день. Подстерегать не то что у подъезда, а у вашей квартиры. И вы ничего с этим не сделаете, — заключает Давтян.

От преследования до убийства

На заседании рабочей группы в Совете федерации, которой прошло 15 ноября,  депутаты уточнили понятие «преследование» в законопроекте «Об основах системы профилактики домашнего насилия в РФ». Поправки будут учтены в финальной версии законопроекта. Защита от преследования — одна из ключевых мер профилактики насилия, отмечают создатели законопроекта.

Преследование — это действия, направленные на пострадавшего вопреки его воле, выражающееся в поиске пострадавшего, ведении переговоров, в том числе посредством средств связи и сети «Интернет»,  вступлении с пострадавшим в контакт через третьих лиц, либо иными способами, посещении места работы, учебы пострадавшего, а также места его проживания, в том случае, если пострадавший находится не по месту совместного проживания с нарушителем, а также любые иные действия, направленные на пострадавшего, вызывающие у него страх за свою безопасность.

Алексей Паршин

— Формы преследования бывают разнообразны: звонки и СМС, выслеживание жертвы на работе или у подъезда, угрозы через третьих лиц, размещение информации о  жертве на сайтах и в соцсетях… Это вторжение в личную жизнь, — объясняет Алексей Паршин, адвокат и один из авторов законопроекта. —  Сейчас преследование никак не отрегулировано в законодательстве. И люди, которые пострадали от домашнего насилия, вынуждены скрываться от агрессора, менять место жительства, город, чуть ли не за границу переезжать, потому что закон их не защищает. 

В законопроекте о домашнем насилии предусмотрены защитные предписания, которые запрещают агрессору приближаться к жертве.

Они могут оградить пострадавших и членов их семей от насилия и преследования со стороны близких лиц — бывших супругов, партнеров, родственников.

Их два вида — полицейское (предупредительное, на срок до двух месяцев) и судебное (выносится мировым судьей на срок до года). Суд может его продлить.

За нарушение защитных предписаний вводится ответственность: в случае первого нарушения она будет административной, а при повторном — уголовной. Санкции еще обсуждаются, уточнила Мари Давтян, одна из авторов законопроекта. 

— Защитные предписания — это не наказание, а профилактическая мера, которая не позволит довести преследование до побоев, членовредительства или, не дай Бог, убийства, — говорит Алексей Паршин. 

Закон не защитит россиян от преследования посторонними людьми, поскольку он направлен на профилактику семейно-бытового насилия. Мари Давтян надеется, что он станет толчком в том числе для решения проблемы сталкинга. 

— В практике нашего Центра было несколько случаев, когда агрессорами становились незнакомые для женщин мужчины. Пытались познакомиться, и когда знакомство не увенчалось успехом, начинали преследовать.

В одном из случаев оказалось, что преследователь был психически болен, состоял на учете. Постоянно писал в социальных сетях, подстерегал на улице, снял квартиру в соседнем подъезде.

Но мы все равно ничего не могли с этим сделать, — рассказала адвокат Мари Давтян.

«Ну, не общалась бы она с ним!»

Маргарита Грачева в 2017 году решила подать на развод. Когда муж об этом узнал, он стал преследовать ее и угрожать. В ноябре Дмитрий Грачев обманом вывез жену в лес и сказал, что убьет ее и растворит тело в кислоте. На следующий день Маргарита обратилась в полицию с заявлением. Однако участковый предложил ей примириться, утверждая, что поведение мужа было «проявлением любви». 

После того Маргарита Грачева подала заявление о разводе, муж снова отвез ее в лес и отрубил ей кисти рук. 

— Матери двоих детей в ситуации преследования очень трудно. Она не может исчезнуть вместе с ними. Это крайне сложно сделать. Жертва насилия вынуждена постоянно общаться с агрессивным бывшим мужем или партнером.

Она обращается в полицию, а она ничего не делает, — говорит Мари Давтян, которая представляет интересы Маргариты Грачевой в Европейском суде. —  Знаете, у полицейских есть такой довод: «Ну, не общалась бы она с ним!» На практике он вообще не применим. Не потерпевший выбирает — общаться или нет, а агрессор.

Он начинает преследовать. В ситуации Маргариты муж на машине преграждал ей путь, пытался силой ее усадить в салон и так далее. 

Потерпевшие не в состоянии справиться с преследованием, подчеркивает Давтян. Поэтому оно должно стать незаконным.

— Нередко жертвы насилия говорят: «Он продолжает меня преследовать».

Но не запрещено подкарауливать в подъезде, ходить по пятам, звонить, писать, запугивать… В наш Центр обращалась потерпевшая, за которой муж следовал от дома, садился вместе с ней в маршрутку, доезжал до работы в течение месяца каждый день.

Это психологическое давление. На тот момент она подала заявление в полицию, шел этап его проверки, у нас не было вообще никакой возможности запретить ему это делать, — рассказывает адвокат.

https://www.youtube.com/watch?v=9zMxrXvIhcE

Маргарита Грачева в зале суда

Как поймать преследователя

В Санкт-Петербурге Илона Тихонова столкнулась с агрессией со стороны бывшего партнера.

Он избил ее, а когда они расстались, угрожал ей в социальных сетях, разбрасывал мусор рядом с ее домом, ломал почтовые ящики и угрожал соседям.

Если бы закон о домашнем насилии был бы принят, Тихонова могла бы заявить о преследовании и легко подтвердить его. Но пока законодательство ее никак не защищает и она вынуждена терпеть издевательства со стороны агрессора. 

Михаил Тимошатов

— Нередко преследование заканчивается тем, что агрессор, долго требующий какого-то контакта, выходит на него резко. Хочет выплеснуть все свои эмоции, что-то сказать.

И происходит преступление — побои, изнасилование, убийство. Да и любое нарушение прав.

В одном из уголовных дел, где я представляю интересы пострадавшей, это привело к незаконному вторжению в жилище, — полагает Михаил Тимошатов, адвокат, в прошлом — следователь. 

Михаил Тимошатов считает, что подтвердить факт преследования будет легче, чем нанесение побоев или нападение на улице. Можно будет опираться не только на показания пострадавшего, но и на другие доказательства, что уменьшает возможность злоупотреблений этой правовой нормой.

— Преследование — это длительный процесс. Если агрессор подстерегает жертву на улице или в подъезде, то могут быть свидетели. Он может попасть на камеры видеонаблюдения. Из моей практики, преследователи часто пишут жертвам СМС и сообщения в мессенджерах с угрозами. Это легко зафиксировать. Впрочем, как и звонки — информацию о них можно получить у оператора, — объяснил адвокат. 

«Ты от меня никуда не денешься»

В Европейском суде рассматривается дело Ирины Петраковой, матери двоих детей. С 2006 года она в браке. С 2007-го муж неоднократно избивал, оскорблял и насиловал Ирину.

В деле — 23 эпизода, рассказала «Правмиру» Мари Давтян. Причем большинство из них произошли уже после расторжения брака — агрессор выслеживал Ирину и нападал на нее.

В России он не понес за свои поступки никакой ответственности.

В ситуации, когда жертву невозможно защитить от преследования законодательно, правозащитники пытаются изолировать ее мужа или партнера. Например, в кризисном центре. Но и там она не может быть полностью защищена, объясняет адвокат.

— Когда женщина уезжает в кризисный центр, агрессор начинает ее искать. Женщины же не шпионы, они часто оставляют следы. И бывший муж или партнер узнает, где потерпевшая остановилась. И может там по периметру ходить, пугать ее. Сотрудницы кризисных центров тоже этого боятся. Это происходит регулярно, — отмечает Мари Давтян. 

В ее практике был случай, когда бывший муж, выслеживая жену, прослушивал телефон ее адвоката. Он был бывшим сотрудником правоохранительных органов. По этому факту было возбуждено уголовное дело (прослушивать телефоны — незаконно, преследовать человека — нет).

— Агрессоры применяют GPS-маячки, специальные программы в телефоне. Они говорят: «Ты от меня никуда не денешься». Опять же, женщины в кризисных центрах вынуждены иногда посещать судебные процессы и видеться с агрессором. Он может физически ее выследить, — подчеркивает руководитель руководитель Центра защиты пострадавших от домашнего насилия.

Когда полиция на стороне агрессора

Алена Садикова

Руководитель кризисного центра «Китеж» Алена Садикова рассказала, что в нем действуют правила безопасности: жертвы насилия не сообщают сотрудникам полиции и опеки, что обращаются к ней за помощью. Иначе защитить женщин и детей от агрессоров невозможно.

— Мы постоянно сталкиваемся с агрессией мужей и партнеров, поэтому и разработали такое правило. Полиция, как правило, встает на сторону мужа, дает адрес центра.

Даже если он совершил преступление в отношении жены, но при этом еще не лишен родительских прав в отношении детей — он ведь имеет право видеться с ребенком, — пояснила она.

— Также женщин выслеживают по сим-картам, мобильным телефонам — не все их меняют. После ухода женщины находятся в стрессе и не думают об этом.

https://www.youtube.com/watch?v=i6kT33lO7qY

Алена Садикова рассказала, что бывший муж запугивал мать одной из девушек, живущих в «Китеже» — подкарауливал на лестнице, бросал в нее зажженные сигареты и угрожал убить. По законопроекту о домашнем насилии родственники потерпевших тоже будут защищены от преследования защитными предписаниями. 

— Еще мы просим ни в коем случае заранее не говорить агрессору о своем уходе. Это очень опасно, — подчеркивает глава «Китежа».

Почему не защитили сестер Хачатурян

Защита от преследования в отношении детей будет работать только с согласия законного  представителя — одного из родителей, бабушки, дедушки. В случае, когда агрессорами стали и мать, и отец, ребенка будут защищать другие правовые механизмы, уже прописанные в Семейном кодексе, отмечает Мари Давтян. 

Адвокат Алексей Паршин рассказал «Правмиру», что сейчас законодатели обсуждают  с какого возраста могут заявить о преследовании дети.

— В отношении детей в России более прогрессивное законодательство, чем в отношении взрослых. Школа должна информировать о случаях насилия в семье. Должны работать органы опеки, КДН… Органы есть, они созданы, но вопрос — насколько эффективно они работают. 

Сестры Хачатурян с отцом

Алексей Паршин защищает в суде интересы Ангелины Хачатурян, которая вместе со своими сестрами Крестиной и Марией обвиняется в убийстве отца — Михаила Хачатуряна. В ходе судебного следствия стало известно, что он подвергал дочерей насилию — физическому, сексуальному, психологическому. 

— Если бы сестры обратились в полицию, то первый, кто бы об этом узнал, был бы их отец, с которым они жили и от которого полностью зависели. Других инструментов у них не было.

Школа пыталась реагировать, в том числе направляла обращения в КДН, но КДН — ничего не сделала, — рассказывает Алексей Паршин. — Сестры боялись сбежать, потому были уверены, что он их найдет — либо убьет, либо обольет кислотой.

Когда от него сбежала жена с сыном, он в свое время их вернул. Это было преследование.

Если бы у нас был закон о домашнем насилии, то эта трагедия, возможно, не произошла бы, заключает адвокат.

Источник: https://www.pravmir.ru/u-nas-ne-zapreshheno-podkaraulivat-v-podezde-kak-novyj-zakon-zashhitit-ot-presledovaniya/

Юрист ответит
Добавить комментарий