Как подать в суд на человека, который пакостит в семье?

Европейский суд по правам человека: как обратиться и выиграть дело

Как подать в суд на человека, который пакостит в семье?

Попов Сергей Юрьевич

25.08.2009

: Владивосток.Ру (vl.ru)

http://news.vl.ru/vlad/2009/08/25/posobie/

Как победить систему, как заставить ее соблюдать собственные права, как не споткнуться на полпути к успеху — 10 заповедей обращения в Европейский суд от Сергея Попова.

1. Что такое Европейский Суд по правам человека?

Это судебный орган, образованный в 1959 г. в рамках Совета Европы (не путать с Евросоюзом). ЕСПЧ принимает индивидуальные жалобы от граждан и в рамках определённой процедуры принимает по ним решения.

В настоящее время в Совет Европы входят 47 стран, соответственно 47 судей работают в Cуде. В 2009 г. Европейскому суду исполняется 50 лет и в этом же году Суд вынес 10 000-е решение за свою историю.

Европейский суд признан эталоном в утверждении верховенства права на европейском континенте.

2. Каково соотношение Конвенции и российского законодательства?

Конвенция является международным договором, который РФ подписала (ратифицировала) в 1998 году. Согласно ст.

15 Конституции РФ «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью её правовой системы.

Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотрено законом, то применяются правила международного закона». При этом Конвенция, в части противоречащей Конституции РФ, применяться не будет, т.к. Конституция — Основной закон РФ.

Президент РФ Медведев Д.А.

является юристом и неоднократно указывал на необходимость соблюдения закона страны, уважения прав и свобод человека, обеспечение независимости судей, соблюдение международных договоров, ликвидации коррупции.

Я его полностью поддерживаю! Один он не справится с наведением порядка в стране, и мы должны ему помочь, в том числе, направляя обращения в его адрес и в адрес Европейского Суда.

3. Какую силу имеют решения Европейского Суда?

Обязательную силу. Прецедентные решения ЕСПЧ имеют силу закона, невзирая на отсутствие у нас в стране «прецедентного права». На прецеденты ЕСПЧ смело можно ссылаться в российских судах.

Раз подписались под Конвенцией, то Россия будет исполнять её требования. Нет ни одного не исполненного решения Европейского Суда.

Другое дело, что Россия принимает индивидуальные меры, — выплачивая денежные суммы гражданам, но саботирует общие меры — изменение правоприменительной практики.

4. Зачем вообще обращаться в Европейский суд, когда в России существует огромная судебная система, где судьи получают хорошие зарплаты и значительные социальные гарантии?

Обращаться можно и нужно, чтобы исправить положение дел в государстве, где будут жить наши дети и внуки. И не надо быть юристом, надо быть неравнодушным человеком. Помните, что Закон существует для бодрствующих!

5. Чем российское законодательство отличается от Конвенции?

Я полагаю, что ничем не отличается: те же нормы, правила, процедуры и гарантии, прописанные на бумаге. Но фундаментальное понимание принципов правосудия, законности и соблюдения процедуры установленной законом — абсолютно разное.

Европейский суд опирается на принципы:

— законности;

— правовой определённости;

— субсидиарности;

— прецедентного права.

Но ему не понятны и чужды принципы целесообразности и т.д. А то, что в наших судах принимается за истину и законность, шокирует и приводит в оторопь судей Европейского суда. Это провокация преступлений, пытки в милиции, длительные сроки рассмотрения дел в судах по 5-8 лет, лишение имущества (невыплата пособий и пенсий). Многое другое.

6.Кто обращается в Европейский суд?

В Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) может обратиться любой человек, чьи права, гарантированные Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней, нарушены.

Причём не только гражданин России может обратиться с жалобой «против России». Это может сделать и китаец, если в РФ его права были нарушены.

В России большое число жалоб идут от пенсионеров, журналистов, лиц в МЛС, жителей Чечни (более 100 решений), чернобыльцев, милиционеров, прокуроров, судьей и т.д.

География обращений: вся территория РФ.

7.Какова статистика обращений и решений по ним в РФ и Приморском крае?

Россия ратифицировала Конвенцию в мае 1998 г. Первое решение (Постановление) «против России» вынесено только в 2002 г. По настоящее время вынесено 798 решений по жалобам наших граждан. По статистике из 100 российских жалоб до рассмотрения доходят 2, а окончательное решение выносится по 1. Т.е. эффективность = 1 %..

По Приморскому краю вынесено три постановления:

— 2004 г. — «Прокопович против России»— 6,7 тыс. евро.

— Январь 2009 г. — «Антропов против России» — 22 тыс. евро

— Апрель 2009 г. — «Попов и Воробьев против России» — 17150 евро.

Название жалоб носит условный характер. Мы вовсе не «против России», мы против того порядка унижения и незаконного осуждения людей, которые ещё существует в РФ.

8.Почему лично Вы обратились в Европейский Суд и где нашли необходимую информации?

Лично для меня обращение в Суд было вызвано невозможностью доказать в судах РФ элементарные вещи, а другого выхода уже не существовало.

Для понимания сути процедуры подачи и рассмотрения жалобы в ЕСПЧ я занимался самообразованием. Учился в 2002 г. в Москве на семинаре НЭПС — независимого экспертно-правового совета.

В этом году, получая третье высшее образование, 17 июля защитил диплом по специальности «Юриспруденция» в Открытом московском юридическом институте. Тема диплома была соответствующая: «Защита прав и свобод человека в рамках Европейской конвенции». Получил оценку «отлично».

Есть желание поступить в аспирантуру и защитить кандидатскую диссертацию. Материала у меня для этого огромное количество.

9. Как эффективно обратиться в ЕСПЧ?

1. Изучите информацию, которая есть в Интернете. Её вполне достаточно. Литература, которая поможет обратиться в ЕСПЧ на сайте «Центра содействия международной защите».

См. также по данной теме:
“Обзоры постановлений Европейского суда по правам человека”

в социальных сетях:

  Diaspora*

Источник: http://sutyajnik.ru/articles/324.html

Семья обожглась на покупке квартиры в Минске. Бывшая собственница полгода не отдает «двушку» и меняет замки – Недвижимость Onliner

Как подать в суд на человека, который пакостит в семье?

С минчанином Дмитрием и его семьей приключилась история, полная абсурда. Заплатив почти $50 тысяч в эквиваленте, в мае 2016 года он стал, как ему казалось, полноправным собственником двухкомнатной квартиры в Зеленом Луге. Семья строила планы и собралась было перевозить вещи, как вдруг в купленной квартире обосновалась пенсионерка — бывшая собственница.

Выселить женщину не может даже милиция. «Договор купли-продажи оформлялся через агентство недвижимости, я заплатил деньги, получил штамп о прописке по новому месту жительства. И уже полгода не могу даже попасть на порог собственной квартиры.

Мало того, рискую остаться как без честно приобретенного жилья, так и без шансов вернуть деньги», — переживает Дмитрий и подозревает, что, возможно, стал жертвой мошенничества.

— У нас с женой двое малолетних детей. Дочке в феврале исполнится шесть, сыну два года. Своего жилья у нас нет. Уже лет пять снимаем «полуторку» и платим за нее сейчас $260 по курсу в месяц. Конечно, как любая молодая семья, всегда мечтали о собственной квартире, — начинает свой рассказ Дмитрий.

— Этой весной цены поползли вниз, и я подумал: почему бы не решить жилищный вопрос прямо сейчас. Своих сбережений на покупку «двушки» не хватало. Часть денег дали родители с обеих сторон, часть одолжили мои давние друзья, с которыми работаю в одной сфере.

Собранная таким образом сумма позволила рассматривать варианты стоимостью до $53 000 в эквиваленте.

Хотел квартиру именно в Зеленом Луге. С детства хорошо знаю и люблю этот район. Да и до работы недалеко. Мониторил базы данных в интернете, и вот на глаза попалось объявление от собственника о продаже за $56 000 по курсу «двушки» площадью 50 квадратных метров на Логойском тракте. По цене она нам не подходила, но что-то меня зацепило, и я решил позвонить и поторговаться.

Телефон не отвечал, тогда я собрался и после работы подъехал по указанному в объявлении адресу. В тот вечер застал дома собственницу квартиры Аллу [здесь и далее имена действующих лиц изменены — прим. Onliner.by] и ее малолетнюю дочь. Хозяйка сказала, что может уступить не более $500. Ни о чем не договорившись, я уехал.

Позже рассказал об этой квартире своему знакомому, сотруднику агентства недвижимости «Эксперт». Он предложил помощь, сказал, что постарается уговорить собственницу сделать скидку.

Через неделю он звонит и сообщает цену — $49 500 в эквиваленте. Собственница Алла является гражданкой Норвегии и собирается вместе с дочерью надолго уехать туда. Сроки поджимают, а покупателей нет — потому и снизила цену.

Ну, отлично. Такой вариант меня вполне устраивал.

Перед подписанием договора купли-продажи Дмитрий еще раз побывал в квартире на Логойском тракте, на этот раз вместе с мамой. При более внимательном осмотре «двушка» произвела на него впечатление какой-то перевалочной базы.

— Повсюду были разбросаны детские вещи, на балконе куча коробок и мешков. Запущенное состояние квартиры говорило о том, что там никто постоянно не живет, — вспоминает Дмитрий.

— Алла рассказывала что-то про переезд в Норвегию и ни словом не обмолвилась о своей матери-пенсионерке Ларисе, которая, как позже выяснится, ранее подарила эту квартиру Алле, сохранив за собой право пользования и проживания.

О загадочной пенсионерке стало известно, лишь когда агентство начало запрашивать различные документы и справки для подготовки сделки. Тогда-то и выяснилось, что до весны 2015 года у квартиры был другой собственник — мать Аллы. Минский городской нотариальный округ предоставил договор дарения.

— Это было неожиданное и малоприятное известие. Стали узнавать, какие могут быть подводные камни. Юрист посоветовал не подписывать договор купли-продажи без присутствия Ларисы, поскольку в договоре дарения упоминается ее право пользования и проживания. В агентстве же уверяли, что в присутствии пенсионерки нет необходимости. И все же мы настояли на своем, и она была вызвана.

Лариса вела себя как абсолютно адекватный человек. Когда мы поехали регистрировать договор в БРТИ, она села к нам в машину и по дороге в подробностях рассказывала моей маме, как жила за городом, как ездила к дочке в Норвегию. Ее речь и поведение не вызывали никаких подозрений.

Сделка была зарегистрирована по всем правилам. Дмитрий получил свидетельство о госрегистрации, передал Алле $49 500 по курсу, она предоставила расписку, что получила сумму и претензий не имеет. По условиям договора на освобождение проданной квартиры отводился месяц. В мыслях семья была уже на новом месте, не терпелось поскорее собрать вещи и расстаться с тесной съемной «полуторкой».

— Недели через три я позвонил в агентство и спросил, когда мы можем заселяться, — продолжает Дмитрий. — На тот момент квартира была все еще занята.

От агента я с удивлением узнал, что бывшие собственницы пишут жалобы в милицию на него и на меня. Якобы мы торопим их скорее выселяться, угрожаем и запугиваем.

Это было очень странно, поскольку с момента заключения договора я не выходил на связь ни с Аллой, ни с Ларисой.

А потом начался какой-то абсурд. В конце июня, когда оговоренный в договоре срок выселения уже вышел, я получаю по почте исковое заявление от Ларисы. В качестве ответчиков — я и ее дочь Алла. Читаю и просто прихожу в ужас.

Пенсионерка пишет, что в апреле 2015 года к ней обратилась ее дочь с просьбой сходить в нотариальную контору и подписать какие-то документы, связанные с квартирой. Тогда она якобы не осознавала, что подписывает договор дарения. И вообще, страдает психическими расстройствами, сильной депрессией, не отдает отчет своим действиям.

Сейчас она просит суд признать договор дарения недействительным, а сделку купли-продажи квартиры — ничтожной.

В частности, в исковом заявлении указано следующее:

«В соответствии со ст.

177 ГК Республики Беларусь, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находящимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понять значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина или иных лиц, чьи права или охраняемые законодательством интересы нарушены в результате ее совершения».

— Представляете, какой шок мы испытали! Я позвонил Ларисе (на тот момент ее телефон еще был доступен) и попросил объясниться. Она четко ответила, что считает договор дарения незаконным, квартиру — своей и уезжать оттуда не собирается.

Не выдержав, моя жена импульсивно выхватила трубку и начала что-то кричать. В ответ пенсионерка заявила: «Вы снимали — значит, у вас денег достаточно. Живите так, как жили».

За дословный пересказ фразы сейчас не ручаюсь, но смысл последних ее слов был именно таким.

Дмитрий подготовил встречный иск о выселении пенсионерки. На первом судебном заседании был наложен запрет на отчуждение квартиры. Потом было еще две встречи в суде. В ходе последнего рассмотрения дела судья назначила проведение судебно-психиатрической экспертизы.

— На суде мы увидели совершенно другую Ларису. Это, конечно, была та самая женщина, но вела она себя совсем не так, как в день подписания договора купли-продажи. Сгорбленная, рассеянная. Речь путаная. Хотя, на мой взгляд, это была искусная игра.

Что интересно: по своим каналам агентство запрашивало информацию и выяснило: пенсионерка не числится на диспансерном учете в Беларуси в связи с психическими расстройствами. По ее словам, она якобы наблюдалась у врачей и проходила обследование в Норвегии. Имеются некие документы, которые необходимо переводить на русский язык… Наша тяжба затягивается.

С момента назначения судебно-психиатрической экспертизы прошло более двух месяцев, а дата следующей встречи в суде до сих пор не назначена.

А что же продавец Алла? Она не явилась ни на одно слушание и вообще исчезла. Ее местонахождение сейчас неизвестно, а старый телефонный номер принадлежит другому человеку.

— Пытаясь остудить эмоции, я допускал мысль, что пенсионерка, возможно, больна, что дочь непорядочно обошлась со своей матерью, завладев ее квартирой. Но что-то тут не сходится, — рассуждает Дмитрий.

— Посудите сами: с одной стороны, пенсионерка заявляет о расстройстве восприятия, о невозможности концентрировать внимание. И в то же время выстроила вон какую линию нападения: обратилась к адвокату и подала иск, засыпала многочисленными жалобами милицию.

В интернете я нашел истории, где фигурирует недееспособный даритель — это распространенная в России схема мошенничества с квартирами. Увы, судебная практика там складывается печально.

Если в моем случае договор купли-продажи будет признан ничтожным, Лариса останется в своей квартире, а ее дочь обяжут вернуть деньги. Но Алла исчезла. Где ее искать? В Норвегии, в Беларуси? Да и где гарантия, что деньги еще не потрачены?

Лишь один раз с момента заключения договора Дмитрий пытался попасть в свою квартиру и занять ее. Вот как он описывает тот случай:

— Я попросил содействия в РУВД, пригласил представителей ЖЭСа. Все происходящее снималось на видеокамеру.

После долгих уговоров пенсионерка все же открыла дверь милиции, показать паспорт отказалась, снова вела себя очень странно. Затем паспорт все-таки нашелся. Милиция проверила регистрацию.

Само собой, прописана гражданка совсем по другому адресу. Ее увезли в опорный пункт, а я попросил слесаря поменять замки. Закрыли дверь, уехали.

В тот же вечер звонок из РУВД: мол, есть вопросы по вашей квартире. Приехал — мне отчитываются: свозили ее по месту прописки, там живут какие-то люди, угла для пенсионерки не нашлось. А она давит на жалость, просится домой, деть ее некуда.

Короче, мне сказали, что до окончания судебного процесса мы должны проживать с ней на одной территории. Ее отвезли на Логойский тракт, я был вынужден передать ей дубликат ключей от нового замка.

Заодно закинул в квартиру пару сумок с личными вещами.

Помню, в милиции она казалась такой жалкой, забитой, а в квартире навела марафет на лице. Выходит в коридор: «Как, вы уже уезжаете?» — в ее глазах сверкнула насмешка.

Через пару недель мне понадобилось что-то из личных вещей, оставленных в квартире. Сунул ключ — не идет. К тому времени стоял новый замок. Дверь, конечно, никто не открыл, хотя свет в окне горел.

 Представьте: вы собственник, у вас прописка, а в вашей квартире кто-то меняет замки. Абсурд и маразм! Я снова обратился в РУВД.

Но толку, похоже, не будет, пока милиция принимает лишь робкие попытки дозвониться в дверной звонок.

Будучи собственником, Дмитрий не только не может попасть в квартиру, но и обязан оплачивать коммунальные счета.

— Казалось бы, с какой стати? Моя семья не пользуется этими услугами. Думал написать заявление на отключение электроэнергии. Не все так просто. Если будет несанкционированное подключение (а пенсионерке не составит труда найти электрика), то мне вкатят приличный штраф.

Дмитрий продолжает жить с семьей в съемной «полуторке» и отдавать $260 в эквиваленте в месяц. К тому же надо возвращать долг друзьям. Пока не завершено судебное разбирательство, очередная попытка выселить пенсионерку, скорее всего, закончится ничем. Остается только ждать следующего суда и результатов экспертизы.

— Сотни раз на день я прокручиваю в голове эту историю. Как меня угораздило вляпаться? Есть ли в том моя вина? В вопросах сделок с недвижимостью я профан, но за моей спиной стояло риелторское агентство.

Все ли оно сделало, чтобы обезопасить меня от имущественных претензий бывшей собственницы? — наш собеседник задается логичным вопросом.

— Полагаю, узнав о договоре дарения, агентство могло тщательнее проверить эту женщину, заручиться ее письменным согласием на совершение сделки и отказом от права проживания.

Ситуацию прокомментировал директор агентства недвижимости «Эксперт» Павел Астапеня:

— С большим сожалением мы восприняли историю, в которую попал наш клиент Дмитрий. Мы продолжаем оказывать ему помощь и надеемся на скорейшее разрешение ситуации. Данную квартиру Дмитрий нашел в интернете самостоятельно, ни одно из агентств ею не занималось.

Для оформления сделки он обратился к своему знакомому риелтору, сотруднику нашей компании. Сделка была проведена по отработанному алгоритму в порядке, предусмотренном законом. По нашему требованию до момента регистрации договора все жильцы были выписаны из квартиры, в договоре купли-продажи был четко обозначен срок выселения.

Бывшая собственница и ее мать были проверены по соответствующим базам данных: на диспансерном учете никто из них не состоял — это ключевой момент. В договоре продавец подписался под тем, что дает гарантии, что квартира свободна от любых прав и притязаний со стороны третьих лиц.

Требовать какую-то расписку от лица, которое не имеет в отношении квартиры каких-либо прав (а мать собственницы таких прав не имеет), на мой взгляд, не совсем верно.

Договор купли-продажи был оформлен в соответствии с законом и зарегистрирован в установленном порядке. Подчеркну: на сегодняшний день Дмитрий является единственным законным собственником этой квартиры, он уже даже в ней зарегистрирован.

Мы неоднократно уведомляли продавца о необходимости исполнения обязательств, однако она перестала выходить на связь и исчезла. А мать бывшей собственницы отказалась признавать заключенный ранее договор дарения, ссылаясь на свое заболевание.

Суд назначил судебно-психиатрическую экспертизу, от которой, по нашим сведениям, женщина уклоняется.

К сожалению, даже выполнение всех процедур по регистрации сделки не может обезопасить клиента на 100% от последующих попыток третьих лиц завладеть его имуществом. Но на этот случай у нас есть прокуратура и суд. Надеюсь, в скором времени ситуация разрешится в пользу Дмитрия. На мой взгляд, закон полностью на его стороне.

Хотите знать, чем закончилась история? Продолжение читайте здесь и здесь.

Сейфы в каталоге Onliner.by

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Источник: https://realt.onliner.by/2016/12/02/kvartira-32

Доносчик или ребенок в беде? Что делать родителям, если их дети ябедничают

Как подать в суд на человека, который пакостит в семье?

Раньше ябеды зачастую становились изгоями. Но последнее время дети все чаще жалуются взрослым на свои проблемы с ровесниками. Что же делать родителям в таких случаях?

Иллюстрация: Марина Савицкая

Вот такое письмо пришло по почте недавно.

Пишет читательница Арина из Украины:

«…появился вопрос по взаимодействию с детьми. А именно — о том, как быть мне и ребенку, если он склонен ябедничать.Мой сын всегда предпочитает привлекать взрослых к решению конфликтов с детьми. Например, мы гуляем с подругой и детьми, у нас сыновья ровесники.

Сын подруги — парень активный и веселый, хулиган, в хорошем смысле этого слова.И он в шутку может сказать сыну какую-то глупость. Сын обижается. И вместо того, чтобы отшутиться в ответ или попросить прекратить, или еще как-нибудь решить конфликт напрямую с приятелем, сын бежит жаловаться его маме и мне.

Я всегда прошу его самого решать такие вопросы: объяснить “мне не нравится, не делай так, пожалуйста” или сказать “сам дурак”, или, на худой конец, “прекрати, а то стукну”. Но он не хочет решать такие вопросы сам.Написать вам меня сподвигла история, которая произошла вчера.

Детей попросили принести в класс сменную обувь. У нас сейчас все еще 25 градусов тепла, в классе жарковато.

Я дала сыну с собой легкие тканевые туфли на липучке (он ходил в подобных в сад 3 года подряд). Они объективно выглядели нормально, не были девчачьими, и вообще он сам их выбрал. Но оказалось, что всем остальным ребятам в классе дали с собой кроссовки, кеды и кожаные туфли. То есть более “крутую” обувь.

Поэтому один мальчик начал смеяться над обувью моего сына. Сын пошел жаловаться учительнице, учительница отчитала мальчика. И сын рассказал мне эту историю и сказал, что он больше в этих туфлях не пойдет. И я дала ему с собой другую “нормальную” обувь.

Простая история, но в ней мне непонятно, как относиться к тому, что ребенок ябедничает.

Я думаю, что дети не любят ябед, и решать вопрос напрямую с обидчиком более правильно с точки зрения уважения окружающих. Вместе с тем решать самому, вероятно, менее эффективно.

Подскажите, пожалуйста, как относиться к “доносам”, если для меня главная ценность школы — это отношения в коллективе?Насколько вероятно, что ябеда интегрируется в коллектив и над ним не станут смеяться еще больше?

Или как убедить ребенка, что такие небольшие проблемы он может и должен решать сам?»

Арина в своем письме также упомянула, что в моем многолетнем блоге про тему ябедничества, кажется, никогда ничего не было. Я повспоминала и поняла, что читательница, по всей видимости, права: действительно, никогда и ничего.

Почему же так? Ведь тема-то важная и наверняка так или иначе, в том или ином периоде развития ребенка волнует многих родителей, а сформировать и проговорить свое отношение к проблеме приходится и вовсе практически всем родителям, даже если их ребенок никогда не ябедничает.

Благодаря Арине я задумалась над этим вопросом и поняла, что причина моего «неписания», по всей видимости, очень проста: далеко не все в этой теме ясно для меня самой. Поэтому предлагаю: давайте сегодня попробуем разобраться вместе.

Полвека назад я росла в мире, где семейное и общественное отношение к доносам и ябедам было вполне однозначным.

Моя бабушка по этому поводу всегда говорила нечто по ощущению средневековое: «Доносчику — первый кнут!» Выражение ее лица при этом было таким сложным, что все было ясно.

Лишь много лет спустя я узнала, что приблизительным истоком этой народной пословицы было российское Соборное уложение XVII века.

Здесь надо понимать, какую эпоху только что пережили все взрослые люди, окружавшие мое взросление.

Моего собственного дедушку арестовывали два раза, оба раза по доносам: один раз в 1934-м (разобрались и выпустили), второй раз перед самой войной (он был видным геологоразведчиком — через два месяца опять выпустили и услали в долгую экспедицию).

После войны его уже не трогали — возможно, лишь потому, что в войну он горел в танке и остался неходячим инвалидом первой группы, хотя и продолжал удаленно работать в бухгалтерии родной геологоразведки. Так что отношение бабушки и ее сверстников к доносам, пусть даже к детским, никакого удивления не вызывало и не вызывает, не так ли?

Я и мои сверстники принимали все это как данность, хотя наша молоденькая первая учительница усиленно пыталась насаждать доносы. Уходя куда-нибудь из класса, она прямо говорила: вот ты и ты будете следить, чтобы детки вели себя хорошо, а кто будет баловаться, тех запишете и потом мне скажете.

Надо сказать, что особого успеха ее тактика не имела, и, возвращаясь, она неизменно слышала от назначенных:

— Все дети вели себя хорошо!

Уважение коллектива казалось потенциальным ябедам важнее.

Однако потихоньку и не на глазах у всех некоторые девочки у нас в классе той же учительнице «стучали», нам это было доподлинно известно и всегда вызывало презрение.

Как ни странно, в этом вопросе у нас существовал половой диморфизм. Если ябедничала девочка, говорили: дура-ябеда! Если мальчик, градус презрения был выше и говорили: подлец! В результате мальчики ябедничали намного реже девочек.

По мере нашего взросления тема вообще закрылась, так как «неуставные» контакты между миром взрослеющих детей и миром взрослых практически стремились к нулю. Все свои проблемы и конфликты мы решали сами, вмешивать в это взрослых казалось просто странным.

Изменилось ли что-то в этой области теперь, по прошествии всех этих лет?

Разумеется, да, и, на мой личный взгляд, изменения очень большие.

Сейчас я попробую для начала просто перечислить все факторы, которые, по-моему, «сыграли» на этом поле.

  1. Родители в целом стали уделять намного больше времени и внимания взрослению собственных детей, а также их социальным проблемам и психоэмоциональному состоянию.
  2. Сгладилась, в какой-то степени ушла в прошлое общественная травма, связанная с политическими репрессиями 30-х и 50-х годов.
  3. Со времен перестройки так или иначе нарастает европеизация значительной части российского общества (по крайней мере городского). В общем потоке перенимаемого — идеи личной ответственности за происходящее вокруг: если ты видишь какой-нибудь непорядок — не игнорируй, но и не бросайся сам махать кулаками, а немедленно позвони или сообщи в соответствующую инстанцию. Они обязаны разобраться.

Как последний пункт касается нашей темы? Да очень просто и прямо. Он фактически диктует: если твоего ребенка обидели в школе и он тебе об этом рассказал, не советуй ему промолчать, «попробовать договориться» или «дать в морду» обидчику, сразу иди к учительнице, к директору или в районо.

Добавьте сюда интернет-возможности, которые на порядок упростили коммуникацию всех со всеми.

Буквально вчера был пример, который меня поразил.

Мальчик-пятиклассник на переменке словесно оскорбил одноклассницу.

Вечером того же дня девочка как-то раздобыла электронный адрес и прислала матери мальчика на телефон подробную письменную претензию с требованием разобраться и принять меры, оформленную так литературно и структурно грамотно (мать мальчика мне ее на приеме вслух зачитала), что хоть сейчас без всякой правки подавай заявление куда угодно. Вполне допускаю, что девочке помогали с оформлением ее родители, но совершенно не удивлюсь, если девочка проделала все это сама.

Мир изменился. Но условное «подсознание» нашего постсоветского общества по-прежнему требует осуждать тех детей, кто в любой форме ябедничает и доносит, и решать большинство текущих социальных проблем самому или уж с помощью друзей.

Однако новые ценности вроде бы требуют привлекать всех: родителей, учителей, «инстанции», общество в целом (см. несколько недавних шумных интернет-кампаний по поводу «ребенка оскорбили в школе»).

А как же в этих обстоятельствах вести себя конкретным родителям? Если их собственный ребенок ябеда? Или если он, наоборот, рассказывает о ябеде-однокласснике и запрашивает отношение к этому явлению своего родителя?

Мое мнение на сегодняшний день такое.

  1. Родителю следует самому определиться. Если сообщать обо всех школьных нарушениях и обидах учителю кажется вам вполне приемлемым и современным — ок. Если вы не хотите знать о происходящем, как не знали о вашей школьной жизни ваши родители и прародители, тоже ок. 
  2. Далее вы в понятной ребенку форме сообщаете ему свое отношение, уточняя, что это отношение именно ваше личное. Вот такой ему достался родитель, который именно так к этому относится. На конкретном текущем примере это будет проделано или теоретически — тут без разницы, главное, чтоб было понятно и не допускало разночтений. Ребенку обязательно нужно знать отношение к вопросу значимых взрослых, а также к чему готовиться ему самому и на что он здесь может рассчитывать: на «доносчику первый кнут» или на то, что если тебя кто-то обидел, то мама всегда выслушает, поддержит, а потом пойдет и разберется с обидчиком.
  3. Если ваше отношение к проблеме дифференцированное, то следует четко и понятно (для ребенка понятно) вслух дифференцировать. Например, если то, что ты видишь или о чем узнала, угрожает жизни и здоровью человека или людей, может привести к травмам или разрушениям, надо немедленно сообщить всем, кто может помочь и предотвратить: учителям, родителям, первому встречному милиционеру. Это я считаю долгом каждого порядочного и ответственного человека. Если речь идет о школьных девчачьих разборках, не сопровождающихся прямым членовредительством, я не люблю ябед, не хочу ничего об этом знать, разбирайся сама и на меня не рассчитывай.

Здесь, конечно, надо понимать (и я понимаю), что любое дифференцирование условно.

Например: приятели и приятельницы девочки-подростка тайком собрались в городской поход — идти на весь день исследовать опасную многоэтажную «заброшку», а девочку с собой не взяли, потому что она трусиха и с ней много возни. Девочка обиделась и настучала на них учительнице, а та позвонила родителям, поход подростков сорвался, и в результате их пропесочили и наказали все, кому не лень.

Была ли угроза жизни и здоровью подростков в этом походе? В общем-то, была. Было ли поведение девочки ябедничеством из ее личной обиды и в конечном счете «девчачьими разборками»? Да, было.

В общем, вопросов здесь явно больше, чем ответов.

Я призываю всех заинтересованных читателей высказаться по теме, может быть, из палитры разных мнений родится какая-нибудь общая современная картина. Мне самой интересно.

Спасибо Арине за поднятую тему.

Источник: https://snob.ru/entry/183513/

Телефонный коллектор раскрыл профессиональные тайны: в должниках

Как подать в суд на человека, который пакостит в семье?

10% «клиентов» изначально не планировали возвращать кредит

Я б в коллекторы пошел — пусть меня научат

— На работу в коллекторское агентство я устроился после того, как потерял работу прошлой осенью, — говорит мой собеседник, согласившийся дать интервью на условиях анонимности. — Зарплата скромная — от 20 тысяч рублей, зато работаешь из дома: нужен только компьютер.

Я звонил должникам с программы интернет-АТС, доступ к которой мне предоставляла моя контора. Оформление на работу, конечно, в моем агентстве странное — сканы всех документов я им выслал на почту, на чем дело и закончилось. Никаких договоров с этой конторой я не заключал и не подписывал.

Просто получал деньги на выданную мне карточку раз в месяц — и все.

— В чем заключалась ваша работа?

— В обзвоне должников. Мне дали доступ к сайту с их базой по всей России. По каждому должнику там очень подробная информация — от ФИО и возраста до места регистрации и места работы. Ну и подробные данные по долгу, конечно.

В базе, кстати, есть вообще все телефоны, которые должник указал при оформлении кредита, — не только его, но и родственников, друзей, знакомых… Обычно банковские работники говорят, что им ни в коем случае звонить не будут.

Это бред — я должен был обзванивать абсолютно все номера, указанные в анкете каждого должника. Так что указывать в банке телефоны близких — это всегда риск.

— Конечно, никаких бумаг о неразглашении персональных данных вы не подписывали?

— Все верно. Я мог бы спокойно скопировать эту базу себе, а потом пользоваться ею по своему усмотрению. Кто и как этими данными распоряжается — одному Богу известно.

— Вас учили, как общаться с должниками? Были какие-то ограничения?

— Мне во время учебы по Skype (да-да, ее я тоже проходил из дома) говорили, чего нельзя делать, когда с ними говоришь. Нельзя грубить, хамить, издеваться над именем, полом, расой, национальностью — одним словом, всем, что касается личности должника. Пугали штрафами до 10 тысяч рублей и увольнением — правда, о таких наказаниях от коллег за все время работы я не слышал.

— А про время, когда можно звонить, что-то говорили? Много случаев, когда «охотники на должников» беспокоят их глубоко за полночь…

— Сколько раз в день звонить тому или иному должнику, решает не сам коллектор, а специальная программа. Как она работает — я не знаю, не специалист, но начальство нам с коллегами про нее говорило. У нее есть ограничения по времени звонков — в будние дни с 8.00 до 21.00, в праздничные и выходные — с 10.00 до 19.

00 (согласно закону «О потребительском кредите», вызванивать должников можно по будням с 8.00 до 22.00, а по выходным с 9.00 до 20.00. — Авт.). Правда, есть один момент — она совершенно не учитывает регионы. Я же звоню из Москвы по всей России — вплоть до Камчатки, и когда у нас разрешенное для звонков время, у абонента может быть глубокая ночь.

Поэтому в том, что коллекторы трезвонят ночами, ничего удивительного нет.

Язык до выплаты доведет

— Каждый разговор коллектора с должником строится по строго определенной схеме: вначале представляюсь, кто я и откуда. Правда, называю при этом вымышленное имя и фамилию — из соображений безопасности.

Конечно, несправедливо: я знаю о должнике все, он обо мне — ничего, но что поделаешь. Потом сообщаю информацию о долге, узнаю, как должник планирует его оплачивать.

Наконец, идет «нагрузка»; на жаргоне коллекторов это слово (произошедшее от понятия «грузить» родом из 90-х) означает давление на должника.

— И чем же «грузят» должников?

— Да всем подряд — целым набором статей УК РФ, судом, распространением негативной информации о должнике там, где он живет, работает или учатся его дети. Близких могут запугать соучастием в мошенничестве или даже укрывательством преступника-должника (законом это запрещено. — Авт.).

Одним словом, арсенал «ужасов» у коллекторов внушительный. Самое страшное для должника — если руководство коллекторского агентства решило направить к нему «выездную группу». Все ужасы, которые показывают по телевизору про коллекторов, — дело рук именно этих ребят.

Чем обернется их очередной выезд, не знает никто: ни банк, ни агентство, ни сами работники «выездной группы».

— И кому из должников выпадает такой «счастливый билет»?

— Тем, кто раз за разом отказывается платить. С «выездными бригадами» шутки плохи — там работают мужики крепкого телосложения, лица которых «не обезображены» ни интеллектом, ни совестью. Туда идут работать либо качки-спортсмены, либо уволенные по разным причинам сотрудники МВД, ФССП, УФСИН или ЧОП.

В 90-е годы таких типов называли просто «быки». На самом деле на серьезные нарушения закона они идут редко — ведь за это могут потом и сами получить по полной. Больше пакостят по мелочи — то краской дверь зальют, то ее ручку какой-нибудь гадостью измажут, то проволоку в замочную скважину вставят и сломают.

«Классика» — это нехорошие надписи в подъезде про должника. Еще могут «отрабатывать» места, где он обитает, — плести всякую чушь про беднягу соседям и его начальству на работе, жаловаться на него участковому.

Могут прийти в школу, где дети должника учатся, и рассказать учителям, что он наркоман и не платит кредит, а потом ту же информацию донести до социальных служб…

— А какой у них стимул? Неужто зарплаты запредельные?

— Вообще, чем дольше должник не платит — тем выше награда коллектору. К примеру, долг просрочен меньше чем на 3 месяца — и, «выбив» его, сотрудник агентства получает 7% от суммы. Больше — уже 13%.

Сколько получают «выездные группы», я не знаю, но наверняка награда у них хорошая. Правда, здесь есть один интересный момент — он касается кредитов, просроченных на 3 года. По закону у долгов есть срок исковой давности.

Если банк не подал в суд на должника в течение трех лет, такая возможность у него отпадает на основании 196-й и 200-й статей ГК РФ.

И если коллекторы пытаются взыскать с вас деньги в этом случае — это нарушение закона, подпадающее под статью 179 УК РФ «Принуждение к совершению сделки или отказу от ее совершения». Просто далеко не все должники об этом знают — и отстаивают свои права.

Классический метод работы коллекторов ­— опорочить должника в глазах окружающих.

СПРАВКА «МК»

Далеко не все должники знают о том, что, если банк не подал в суд на взыскание просроченного кредита в течение 3 лет с момента первой просрочки, такая возможность отпадает у него по Гражданскому кодексу РФ.

Вторая часть 200-й статьи ГК РФ «О начале течения срока исковой давности» гласит, что «по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения». Срок исполнения — это время, до которого плательщик обязан внести платеж по кредиту.

Соответственно, если он не внесен, начинает идти срок исковой давности. 196-я статья ГК РФ гласит, что общий срок исковой давности составляет три года со дня, установленного 200-й статьей ГК РФ. Получается, что ровно столько времени у банков есть для того, чтобы подать в суд на должника.

Однако финансовые организации не всегда укладываются в три года — происходит это в основном при передаче долгов коллекторским агентствам. В это время нередко возникают накладки технического характера — ведь дело должника банк должен передать коллекторам не только в электронном, но и в бумажном виде.

Вся эта бюрократия занимает немало времени, и срок исковой давности в результате вполне может быть нарушен. И если в этом случае коллекторы пытаются выбить деньги из должника, то их действия подпадают под 179-ю статью УК РФ «Принуждение к совершению сделки или отказу от ее совершения».

— Как вообще контролируется работа «охотников за долгами»?

— Я обзванивал должников с программы интернет-АТС. Начальник говорил, что все наши разговоры записываются и потом анализируются. Я в это не верю.

Это каким накопителем информации надо обладать, чтобы записывать весь этот бред? Скорее всего слушают разговоры выборочно, время от времени. А может, и не слушают вообще.

Ну и мы сами пишем отчеты по каждому звонку — конечно, очень субъективные. Так что контроль здесь сомнительный.

— Кем были ваши коллеги? Кто идет в коллекторы?

— В основном это парни и девушки 20–25 лет, текучка среди которых огромна. Это «пушечное мясо» коллекторских агентств. Их сразу же настраивают на то, что должники — это асоциальные личности, тунеядцы и бездельники, с которыми нужно вести себя пожестче.

У коллекторов-новичков вскоре появляется агрессивное отношение к должникам, и они, выбивая из них долги по телефону, начинают нарушать все правила, оскорблять собеседников и крыть их матом. Это рано или поздно вскрывается, и начинающий коллектор теряет работу.

Ну, или начальство может к нему придраться и под выдуманным предлогом выгнать (договора же все равно нет). Самое интересное в том, что опытных профессионалов, работающих не один год, в каждом агентстве единицы, и они крайне вежливы. Представьте: вы должник.

Вам друг за другом звонят десять идиотов, пугают вас всеми возможными и невозможными карами и заваливают SMS с угрозами, после чего вы начинаете откровенно бояться брать в руки телефон. И тут — о чудо — вам звонит коллектор-профессионал.

Он вникает во все ваши проблемы, выслушивает, сочувствует, успокаивает — и вот вы уже готовы с радостью расстаться с наличными, ведь для хорошего человека, как говорится, ничего не жалко. Это психология — ничего лишнего. Так что мастера по выбиванию долгов не трезвонят должникам сутками, а аккуратно «снимают сливки».

— Вы говорите, что есть и коллекторы-девушки. А как люди воспринимают звонки от них? Лучше или хуже, чем от мужчин?

— В принципе, человеку не так важно, коллектор какого пола ему звонит. Его же в любом случае будут «грузить» и запугивать — разница лишь в том, женским голосом это будет делаться или мужским. И на оба варианта реакция у людей, понятное дело, негативная.

Долг платежом опасен

— Всех должников можно разделить на две группы, — говорит мой собеседник. — 90% — это те, кто взял у банка деньги, но не рассчитал силы и теперь не может их отдать.

Оставшиеся 10% — люди, которые изначально возвращать деньги не планировали.

Большинство тех, кто входит в первую группу, — это жертвы «кредиток»: толком не научившись ими пользоваться, они залезли в долги и довели их до передачи в коллекторское агентство.

— А что нужно для того, чтобы банк отдал возвращение долга на откуп коллекторам?

— Тут все зависит от самих банков. Одни — терпеливые и отдают коллекторам лишь долги совсем обнаглевших должников, которые не платят по своим кредитам месяцами. Но есть и другие, которые могут обратиться к «охотникам за долгами» после первой же просрочки платежа у своего клиента, даже не вникая в детали.

— Можете описать типичного должника?

— Вы, может, удивитесь, но это пожилой человек. Таких очень, очень много. Родственники на них «повесили» кредиты, а потом оставили. Они встречаются везде — от Кавказа до Дальнего Востока, от Чукотки до Урала, от Новосибирска до Норильска.

И вы не представляете, каково это — звонить в забытую Богом деревню и «грузить» нескольких оставшихся там стариков. Еще в списках должников часто попадаются покойники, документы о смерти которых либо некому выслать в банк, либо эти бумаги просто потерялись в бюрократической суете.

Мне приходилось «грузить» матерей-одиночек с детьми (а то и с детьми-инвалидами) на руках, людей, потерявших работу из-за сокращения, разорившихся бизнесменов, находящихся в ступоре из-за происходящего… Список можно продолжать до бесконечности.

Это психологически очень тяжело — и во многом поэтому я проработал коллектором всего два месяца.

— А какие случаи из вашей коллекторской практики вам запомнились больше всего?

— Как я говорил, о каждом звонке коллектор пишет короткий отзыв. Там указывается, с кем он общался — с самим должником, его родственником, коллегой или третьим лицом. И вот мне нужно звонить очередному «клиенту», парню лет 25.

В базе видно, что всех его близких уже давно прозвонили мои коллеги — и все они со скорбью констатировали смерть должника. «Что же это такое?! Зачем мне опять их мучить?» — думаю про себя, но номер должника набираю: задание есть задание.

И слышу в трубке удивленное: «Да, я, чего хотели, кто это?» Оказалось, что парень всех близких попросил коллекторам говорить, что он умер, но это было довольно давно, и он думал, что мы про него забыли.

А из базы должников его никто не удалял — ведь свидетельства о смерти не было. И со мной он «прокололся», неожиданно воскреснув из мертвых.

— Наверное, хватает и печальных историй?

— Хватает, и одну из них помню как сейчас. Мне дали задание связаться с должником — девушкой-художником 25 лет. Она единственный ребенок в семье, отец — отставной военный, мать — пенсионерка. Ее телефон не отвечает, звоню отцу. Тот берет трубку, говорит, мол, я в суде сейчас, а дочь мою вы больше не услышите.

Оказалось, она жила в питерской коммуналке, а соседом ее был какой-то «джентльмен удачи». Однажды он напился, пошел по соседним комнатам искать деньги на «добавку» и зашел к художнице. Та спонсировать его отказалась, и ублюдок, недолго думая, девушку зарезал, забрал деньги и продолжил на них гулять.

Отец, как выяснилось, как раз был на суде над убийцей. Вы извините, говорю, что вынужден спрашивать все эти вещи, если вам сейчас тяжело отвечать на мои вопросы, может, я позже перезвоню… На что он мне ответил: «Да нет, сынок, спрашивай, мне хоть будет с кем поговорить, пока ждем начала суда…» И я заплакал.

Вскоре после этого случая моя карьера коллектора закончилась — и, сказать по правде, работать им я не пожелаю никому.

Источник: https://www.mk.ru/incident/2016/02/07/telefonnyy-kollektor-raskryl-professionalnye-tayny-v-dolzhnikakh-stariki-i-pokoyniki.html

Юрист ответит
Добавить комментарий