Признание договора залога недействительным

Вс вступился за берущих в долг под залог недвижимости заемщиков

Признание договора залога недействительным

Верховный суд (ВС) РФ вступился за права заемщиков, берущих в долг под залог недвижимости: он указал, что когда такие отношения оформляются под видом купли-продажи дома или квартиры, то суды должны тщательно разбираться, являются ли сделки настоящими, мнимыми, притворными или прикрытыми.

Такую позицию высшая инстанция обосновала в постановлениях сразу по трём делам о попытках расторгнуть подобные сделки. Эксперты отмечают, что такая принципиальная позиция Верховного суда может положить конец бизнесу «ростовщиков», которые специализируются на таком недобросовестном отъеме жилья граждан, попавших в сложную материальную ситуацию.

Мнимая сделка

Жительница Липецка заключила договор займа на 2 миллиона рублей на 1 год с условием уплаты 5% от взятой в долг суммы ежемесячно.

Гарантией возврата займа должен был служить залог квартиры, принадлежащей ей на праве собственности.

При этом договор залога квартиры стороны не зарегистрировали и кредитор предложил истице оформить договор купли-продажи квартиры, пояснив, что спорный договор будет являться договором залога по расписке.

В подтверждение он дал заявительнице письменное обязательство не отчуждать квартиру до 1 января 2016 года при условии своевременного исполнения обязательств по долговой расписке. А при неисполнении обязательств квартиру в течение 3 месяцев можно было продать для погашения задолженности.

В итоге женщина какое-то время оплачивала долг и проценты, а потом перестала из-за нехватки денег, и ее квартиру купили третьи лица.

Суды Липецка встали на сторону покупателей и в удовлетворении иска о признании сделки мнимой отказали. Суд первой инстанции исходил из того, что доказательств заключения сторонами договора займа в материалах дела не имеется, апелляционная инстанция согласилась с таким решением.

Но Верховный суд РФ указал, что «реальное обеспечение прав и свобод граждан правосудием предполагает безусловную обязанность суда исследовать и оценивать все возможные варианты их защиты, поскольку правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости».

Он напомнил положения статьи 170 Гражданского кодекса о том, что мнимая сделка — совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия — ничтожна (пункт 1).

Ничтожной считается и притворная сделка, которая совершена с целью прикрыть другое соглашение. А к сделке, которую стороны действительно имели в виду, применяются относящиеся к ней правила (пункт 2).

Истица со ссылкой на мнимый характер договора купли-продажи квартиры указывала на то, что при его заключении стороны подразумевали договор займа с залогом спорной квартиры.

«При таких обстоятельствах судам первой и апелляционной инстанций для правильного разрешения спора надлежало самостоятельно дать правовую квалификацию заявленным требованиям и разрешить вопрос о наличии либо отсутствии предусмотренных пунктом 2 статьи 170 ГК РФ оснований для признания названного договора купли-продажи недействительным как притворной сделки, прикрывающей договоры займа и залога», — отмечает ВС.

Другими словами, суды обязаны были установить действительные правоотношения сторон, в рамках которых покупатель квартиры дала обязательство не отчуждать ее до определённого срока, а в случае неисполнения долговых обязательств продать недвижимость в счёт задолженности. Также судам было необходимо дать оценку действиям истицы по неоднократному перечислению на счёт покупательницы крупных денежных сумм, указывается в постановлении.

Однако суды никакой оценки этим обстоятельствам не дали, тогда как они имели существенное значение для правильного разрешения спора. В результате дело направлено на новое рассмотрение в апелляционной инстанции.

Суть правосудия

Ещё одна спорная сделка, в которой пришлось разбираться Верховному суду РФ, была заключена в Ставрополе, где стороны заключили договор купли-продажи земельного участка и жилого дома на нем.

Истица указала, что попала в сложную жизненную ситуацию, поэтому одолжила 300 тысяч рублей на 1 год с условием уплаты 5% от суммы займа ежемесячно. В этот же день стороны заключили договор купли-продажи земельного участка и дома.

Из материалов дела следует, что заявительница ежемесячно платила заемщику 15 тысяч рублей, при этом она являлась фактической хозяйкой дома: оплачивала коммунальные услуги, несла бремя содержания жилья, обрабатывала земельный участок. Тем не менее заёмщик продал недвижимость и участок третьему лицу, который потребовал выселения заявительницы и членов ее семьи.

Женщина подчеркнула, что договор купли-продажи, в том числе жилого дома, являющегося единственным жилищем заявительницы и членов ее семьи, заключен как необходимое условие для получения займа в целях обеспечения возврата заемных денежных средств. При этом она продолжала осуществлять права и обязанности собственника спорного имущества, пользуясь им и неся бремя его содержания.

Жительница Ставрополя полагала, что при заключении договора стороны не преследовали цели фактического отчуждения продавцом недвижимого имущества. Между тем покупатель просил суд выселить семью истицы и обязать ее передать ему ключи.

Предгорный суд Ставропольского края удовлетворил требования истицы, посчитав сделку мнимой, претензии же покупателя он оставил без удовлетворения. Однако Ставропольский краевой суд это решение отменил и вынес новое, которым, наоборот, отказал истице и частично удовлетворил требования продавца. Апелляционная инстанция уже не увидела в сделке мнимого характера. Но ВС это мнение не разделил.

«Реальное обеспечение прав и свобод граждан правосудием (пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, статьи 2, 18 Конституции Российской Федерации) предполагает безусловную обязанность суда исследовать и оценивать все возможные варианты их защиты, поскольку правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости (статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах)», — отмечается в постановлении.

ВС напоминает, что суды в ходе процесса должны установить правоотношения сторон, определить, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, вынести обстоятельства на обсуждение. Эта обязанность не снимается с судей даже если стороны не ссылались на такие обстоятельства, подчеркивает высшая инстанция.

При этом суд оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Этим требованиям гражданского процессуального законодательства апелляционное определение не соответствует: судьи не дали оценку расписке заемщика об обязанности вернуть имущество как только будет погашен долг. Также в определении не содержится выводов, по которым суд апелляционной инстанции не принял эту расписку в качестве относимого и допустимого доказательства, указывает ВС.

Между тем, по мнению высшей инстанции, этот довод являлся юридически значимым для выяснения характера возникших отношений сторон и их надлежащей квалификации в целях правильного выбора норм, подлежащих применению как при рассмотрении спора.

Дополнительная ссылка истицы на то, что договор купли-продажи недвижимости носил мнимый характер, сама по себе не исключала, что между сторонами в действительности был заключен договор залога жилого дома в целях обеспечения возврата займа. Однако этот вопрос на обсуждение сторон поставлен не был, говорится в постановлении.

Эти нарушения ВС посчитал существенными, в связи с чем отменил определение Ставропольского краевого суда и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Притворная или прикрытая сделка

В несправедливую ситуацию попали и жители Саратова, заключившие и договор купли-продажи квартиры и договор займа, по которому покупатель должен был передать им 3 миллиона рублей под 5% в месяц сроком на два года. При этом «продавцы» квартиры получили всего 2,7 миллиона рублей, а в договоре о продаже их квартиры фигурировала сумма 4 миллиона рублей, но больше денег от покупателя они не видели.

На самом же деле, по утверждениям заявителей, квартира передавалась в залог для обеспечения возврата долга и после исполнения обязательств предполагалось ее возвращение заемщикам обратно. Однако покупатель успел перепродать их недвижимость для того, как считают истцы, чтобы создать видимость добросовестности приобретения квартиры.

При этом он не предпринимал никаких действий по вселению в квартиру, не имел ключей и не нёс бремя её содержания, а продавец продолжала являться членом ЖСК, она и её дочь продолжали проживать в квартире и оплачивали все коммунальные расходы.

В связи с этим заявители посчитали сделку по купле-продаже квартиры притворной и просили отменить оба договора. Решением Волжского суда Саратова в удовлетворении их требований было отказано.

Апелляционная инстанция Саратовского областного суда это решение отменила и приняла новое, которым исковые требования были удовлетворены.

Однако ВС РФ счёл, что в ходе процесса были допущены ошибки.

Он сослался на пункт 87 постановления пленума от 23 июня 2015 года No 25, в котором разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

«Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учётом её существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ)», — указывается в решении.

Для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом её существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 88 постановления пленума).

ВС указывает, что из содержания нормы ГК и разъяснений пленума следует, что в случае признания сделки недействительной в связи с притворностью суду необходимо установить действительную волю сторон, выяснить фактические отношения между сторонами, а также намерения каждой стороны.

При этом следует учесть, что признание договора притворной сделкой не влечёт таких последствий как реституция, поскольку законом в отношении них предусмотрены иные последствия — применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил, напоминает ВС РФ.

Он указывает, что апелляция установила обстоятельства, свидетельствующие о притворности сделки по продаже имущества, и сделала вывод о том, что действительная воля сторон была направлена на достижение правовых последствий, характерных для залога недвижимого имущества.

«Следовательно, суду апелляционной инстанции надлежало применить к притворной сделке правила прикрываемой сделки, с учётом её существа и содержания, чего в нарушение закона и разъяснений Пленума сделано не было», — поясняет ВС.

Он также считает, что суд неправомерно уклонился от выяснения вопроса, реально ли покупатель передал продавцу денежные средства, а именно это обстоятельство и должно было повлиять на принятие решения о наличии или отсутствии оснований для признания договора купли-продажи квартиры недействительной сделкой.

Данное дело также направлено на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию.

Источник: http://rapsinews.ru/judicial_news/20180731/285628939.html

Дело № не определено

Признание договора залога недействительным

Дело №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

ДД.ММ.ГГГГ

Красногорский городской суд в составе:

председательствующего судьи Елизаровой М.Ю.,

при секретаре ФИО5

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ОАО Акционерный коммерческий банк «Российский капитал», ФИО2 о признании недействительным договора залога (ипотеки),

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ОАО Акционерный коммерческий банк «Российский капитал», ФИО2 о признании недействительным договора залога (ипотеки). В обоснование заявленных требований указала, что ДД.ММ.ГГГГ со слов ее супруга ФИО2 ей стало известно о предъявлении к последнему иска по взысканию денежных средств по кредитному договору от ДД.ММ.

ГГГГ №/КЛ-06, заключенному с АКБ «Российский капитал». Обеспечительным обязательством ее супруга по кредитному договору является договор залога жилого дома и земельного участка по адресу: , Красногорск, микрорайон Опалиха заключенный ДД.ММ.ГГГГ. Данный договор был зарегистрирован в УФРС по МО ДД.ММ.ГГГГ.

Считает, что договор залога указанного выше недвижимого имущества является недействительным, поскольку она с ФИО2 на момент заключения договора состояла в зарегистрированном браке.

Земельный участок и жилой дом были приобретены в период брака и зарегистрированы в УФРС по МО на имя ее супруга, однако на заложенное имущество были потрачены денежные средства от продажи ее личной квартиры в .

Согласие на совершение данной сделки она не давала, у нотариуса не подписывала и не оформляла, а представленное согласие, выданное от якобы ее имени по проведенной почерковедческой экспертизы подтверждает отсутствие на нем ее подписи. Таким образом, договор залога нарушает ее права и интересы, а также права и интересы несовершеннолетних детей. Уточняя требования, просит признать договор залога недвижимого имущества недействительным и аннулировать запись в УФРС по МО о регистрации данного залога.

В судебное заседание истица не явилась, о времени и месте слушания дела извещена, ее представитель ФИО6 заявленные требования поддержала по основаниям, изложенным в иске и с учетом, проведенной почерковедческой экспертизы в рамках дела просит требования удовлетворить.

ФИО2 в судебном заседании пояснил, что непосредственно денежных средств по кредитному договору заключенному с АКБ «Российский капитал» он фактически не получал и денежные средства переданы заместителю кредитного департамента банка ФИО7. Согласие на оформление залога недвижимости его супругой не оформлялось, согласие подписано иным лицом и после заключения договора залога. Супругу о заключении кредитного договора и договора залога он не ставил в известность.

Представитель «Акционерного коммерческого банка Российский капитал» (ОАО) ФИО8 в судебном заседании против заявленных требований возражал, указав, что кредитный договор был заключен с ответчиком ФИО2, переданы денежные средства, под обеспечение данного кредита заключен договор залога недвижимого имущества, согласие супруги ответчика банку было представлено, не доверять ему оснований не имелось. Договор залога прошел государственную регистрацию. Просил в иске отказать.

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы кадастра и картографии объектов недвижимости по МО в судебное заседание не явился, о времени и месте слушания дела извещен.

Определением Савеловского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ данное дело передано на рассмотрение по подсудности Красногорского городского суда МО (л.д.30).

Суд, выслушав участвующих в деле лиц, заслушав показания свидетеля, исследовав и оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, находит требования канн М.В. подлежащим удовлетворению, при этом исходит из следующего.

Согласно статьи 35 СК РФ для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

Аналогичные требования содержатся в статье 6 ГК РФ согласно которой если предметом ипотеки является имущество, на отчуждение которого требуется согласие или разрешение другого лица или органа, такое же согласие необходимо для ипотеки этого имущества.

В силу статьи 339 ГК РФ договор об ипотеке должен быть зарегистрирован в порядке, установленном для регистрации сделок с соответствующим имуществом.

Пунктом 1 статьи 7 ФЗ «Об ипотеки» на имущество, находящееся в общей совместной собственности (без определения доли каждого из собственников в праве собственности), ипотека может быть установлена при наличии согласия на это всех собственников. Согласие должно быть дано в письменной форме, если федеральным законом не установлено иное.

Из материалов дела усматривается, что ДД.ММ.ГГГГ между Акционерным коммерческим банком «Российский капитал» (ОАО) и ФИО2 был заключен договор №/КЛ-06 на открытие кредитной линии (с лимитом задолженности) в размере 27000000.00 рублей (л.д.50-56).

В целях обеспечения обязательства по кредитному договору ДД.ММ.ГГГГ между вышеуказанными сторонами был заключен договор залога (ипотеки). В соответствии с данным договором залогодатель предоставил банку (залогодержателю) принадлежащий по праву собственности жилой дом и земельный участок по адресу: Опалиха .

Судом установлено, что явившееся предметом залога имущество было приобретено ФИО2 по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 9-11). В указанный период времени ответчик состоял в зарегистрированном с истицей браке, что подтверждается свидетельством о заключении брака (л.д.8).

Данный договор ипотеки прошел регистрацию в УФРС по МО ДД.ММ.ГГГГ за №.

При регистрации договора залога было представлено согласие на заключение договора залога и кредитного договора оформленного от имен супруги ФИО2 истицы по делу ФИО1 (л.д.134). Указанное согласие нотариально удостоверено.

Как указала в судебном заседании истица, о заключении ответчиком кредитного договора и обеспечение его договором залога недвижимого имущества являющегося их совместной собственностью ей известно не было, своего согласия на заключение указанных договоров она не давала и у нотариуса не оформляла. Представленное согласие не содержит ее подпись в обоснование чего представила экспертное заключение ООО «Агентство независимых экспертиз» (л.д.21).

Допрошенный по делу свидетель ФИО9 пояснил, что он работал в должности заместителя генерального директора кредитного департамента банка, в период с 1999года по 2008год. Занимался оформлением кредитного договора ФИО2. Регистрацию договора залога осуществлял ФИО2, у него была положительная кредитная история.

Судом по ходатайству сторон назначена судебная почерковедческая экспертиза подписи истицы на оспариваемом согласии, по заключению которой рукописная запись ФИО3 в согласии от ДД.ММ.ГГГГ на заключение ФИО4 договора залога и кредитного договора на его условиях и по его усмотрению, зарегистрированное в реестре нотариуса ФИО10 №, выполнена не ФИО1, а другим лицом (л.д.191).

Анализируя изложенное Суд считает, что исходя из требований закона, совершение сделки в отношении общего недвижимого имущества супругов возможно только после получения согласия супруги, в данном случае истицы, отсутствие такового или получение согласия после совершения сделки является нарушением закона, влекущим признание договора ипотеки недействительным.

Учитывая, что согласие истицей на залог (ипотеку) недвижимого имущества приобретенного сторонами в период брака не выдавалось, о наличии кредитных обязательств своего супруга последней стало известно лишь при предъявлении иска банком о взыскании кредитных средств, представленное согласие по данным экспертного заключения выполнено не истицей, имеет место нарушение закона, влекущее недействительность договора залога, и как следствие аннуляцию регистрационной записи регистрации залога.

В процессе рассмотрения дела судом была назначена почерковедческая экспертиза, проведение которой поручено Российскому Федеральному центру судебной экспертизы при Министерстве юстиции РФ.

Стоимость данной экспертизы согласно заявлению о взыскании расходов составила 14568.00 рублей.

С удовлетворения требования истицы расходы на экспертизу суд, полагает, подлежат взысканию, как с ответчиков, в равных долях.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 193-198 ГПК РФ суд,

решил:

Исковые требования ФИО1 – удовлетворить.

Признать договор залога (ипотеки) от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между Акционерным коммерческим банком «Российский капитал» и ФИО2 во обеспечение обязательств вытекающих из кредитного договора №/КЛ-06 от ДД.ММ.ГГГГ– недействительным.

Аннулировать запись о государственной регистрации вышеуказанного договора залога за номером 50:50:11/058/2006-354 произведенную Управлением федеральной регистрационной службы по МО ДД.ММ.ГГГГ.

Взыскать с ФИО2 в пользу Российского Федерального центра судебной экспертизы при Министерстве юстиции РФ расходы по проведению судебной экспертизы (заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ) в размере 7284.00 рублей.

Взыскать с Акционерного коммерческого банка «Российский капитал» (ОАО) в пользу Российского Федерального центра судебной экспертизы при Министерстве юстиции РФ расходы по проведению судебной экспертизы (заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ) в размере 7284.00 рублей.

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Красногорский городской суд в течение 10 дней.

Судья Красногорского

городского суда

М.Ю. Елизарова

Источник: http://www.gcourts.ru/case/1613240

– Верховный Суд Республики Беларусь

Признание договора залога недействительным

«УТВЕРЖДАЮ»

Председатель экономического суда

г. Минска  Ю.В. Кобец

«___» _____________ 2017

Анализ практики рассмотрения дел о признании сделок недействительными по основаниям статей 109, 110 Закона Республики Беларусь от 13 июля 2012 года «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» 

Экономическим судом г. Минска в соответствии с планом работы суда на 1-е полугодие 2017 г. проведен анализ практики рассмотрения дел о признании сделок недействительными по основаниям статей 109,110 Закона Республики Беларусь от 13 июля 2012 года «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Целью анализа является проверка правильности применения норм материального и процессуального законодательства при рассмотрении дел указанной категории, выявление характерных ошибок, наличие неясных вопросов в правоприменительной практике.

Общие положения

В период после возбуждения судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) сделки должника могут быть признаны недействительными по общим основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Республики Беларусь (далее – ГК), а также по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве.

Специальные основания признания сделок недействительными, предусмотренные Законом о банкротстве, закреплены в ст. 100 «Распоряжение имуществом должника», ст. 109 «Недействительность сделок должника», ст. 110 «Признание недействительным договора дарения и недействительность сделок,  которые противоречат интересам государства», ст. 114 «Признание договора о залоге недействительным».

Такие сделки, являются:

– оспоримыми, то есть недействительными в силу признания их  таковыми судом, – в случаях, предусмотренных ст.ст. 109, 110, 114  Закона о банкротстве, кроме случая, указанного в ч. 5 ст. 110 названного закона;

–  ничтожными, то есть недействительными независимо от такого  признания, – в случаях, предусмотренных ч. 9 ст. 100 и ч. 5 ст. 110 Закона  о банкротстве.

В соответствии с п. 5 постановления Президиума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 28.04.

2010 №14 «О некоторых вопросах признания недействительными сделок должника в деле об экономической несостоятельности (банкротстве)» (далее — постановление Президиума №14) под сделками должника, которые могут быть оспорены по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве, понимаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, а также действия, выразившиеся в исполнении обязательств (погашение должником долга в пользу кредитора, передача должником имущества в собственность кредитора) или иные действия, влекущие такие же правовые последствия (зачет, новация, отступное). По указанным  основаниям могут быть оспорены действия (сделки), совершенные  кредитором в одностороннем порядке (например, зачет). 

Судебная практика по рассмотрению дел по искам

о признании сделок недействительными по основаниям, предусмотренным ст. 109 Закона о банкротстве 

Требование в суд о признании сделки недействительной, как оспоримой сделки, по основаниям статьи 109 Закона о банкротстве, может быть заявлено только управляющим от имени должника.

Обращение в суд с подобными исками корреспондирует с установленной ст.

77 Закона о банкротстве обязанностью управляющего предъявлять в суд требования о признании сделок недействительными, о применении последствий их недействительности.

Так, в соответствии с абзацем 2 ч. 1 ст.

109 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными сделки должника, совершенные в течение шести месяцев до начала производства по делу о банкротстве или после возбуждения в суде производства по делу о банкротстве, если эти сделки повлекли предпочтительное удовлетворение имущественных требований одних кредиторов перед другими кредиторами, возникших до совершения этих сделок, или эти сделки связаны с выплатой члену кооператива (лицу), выходящему (исключенному) из кооператива, стоимости пая, выдачей иного имущества либо осуществлением иных выплат, установленных уставом кооператива, или эти сделки связаны с получением (отчуждением) либо выделом доли в имуществе должника – юридического лица или ее стоимостного либо имущественного эквивалента участнику должника в связи с его выходом из состава участников должника.

На основании абзаца 3 ч. 1 ст.

109 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными также сделки должника, совершенные в течение одного года до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) или после возбуждения судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), если этими сделками должник умышленно нанес вред интересам кредиторов, а другие стороны сделок знали или должны были знать об этом.

В силу абзаца 4 ч. 1 ст.

109 Закона о банкротстве признаются недействительными сделки должника, совершенные в течение трех лет до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) или после возбуждения судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), если должник вызвал свою неплатежеспособность уголовно наказуемым деянием, установленным вступившим в законную силу приговором суда, а другие стороны сделок знали или должны были знать об этом или если должник путем совершения таких сделок умышленно нанес вред интересам кредиторов, а другие стороны сделок были заинтересованными в отношении должника лицами, которые, как предполагается, знали о том, что должник совершением этих сделок умышленно нанес вред интересам кредиторов.

Диспозиция ст. 109 Закона о банкротстве в зависимости от периода совершения сделок (шесть месяцев, один или три года до начала производства по делу о банкротстве или после его возбуждения) разграничивает три вида оспоримых сделок, которые признаются недействительными судом при наличии определенных в статье 109 Закона о банкротстве условий. 

Признание сделок недействительными на основании абзаца 2 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве

На практике наиболее часто судом рассматриваются дела о признании недействительными сделок, которые:

– совершены в течение шести месяцев до начала производства по делу о банкротстве (или после возбуждения судом такого производства);

 – влекут предпочтительное удовлетворение имущественных требований одних кредиторов должника перед другими.

В силу части 3 пункта 7 постановления Президиума № 14 к предпочтительному удовлетворению требований может привести  сделка, направленная на обеспечение исполнения обязательства должника перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки; сделка, которая привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредиторов по обязательствам, возникшим до ее совершения.

Наиболее часто такие требования рассматриваются при наличии у должника задолженности перед бюджетом, например в случае удовлетворения требований, вытекающих из гражданско-правовых договоров, вместо погашения задолженности по налогам.

Так, по делу № 396-26/2015 предметом рассмотрения явилось требование управляющего о признании недействительным договора перевода долга от 21.07.2014, заключенного между ООО «А», ООО «И» и ОДО «Г», на основании абзаца 2 ч. 1 ст.

109 Закона о банкротстве, как сделки, влекущей предпочтительное удовлетворение требований одного кредитора истца, являющегося должником по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), перед требованиями других его кредиторов.

Источник: http://www.court.gov.by/ru/ekonomicheskij/sud/goroda/minska/press_sluzhba/soobscheniya/press_sluzhbi/7b7e528e32824865.html

Юрист ответит
Добавить комментарий